Как доказать факт владения/наличия у себя вещи при отсутствии чеков или коробок?

Содержание
  1. Новости в сфере медицинского права за январь – ноябрь 2019 года (подготовлено экспертами компании
  2. Re: Правовые аспекты действий хозяев ноутбуков в случае их кражи
  3. – все члены группы, были детально проинструктированы Азизовой И. о линии поведения, которой надлежало придерживаться в случае, если проведенная сделка по купле либо продаже иностранной валюты станет предметом разбирательства правоохранительных органов – в такой ситуации, Азизовой И. было определено, что тот член группы, в отношении которого будет установлено проведение незаконной валютной операции, должен сразу и безоговорочно признавать факт совершения административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.15.25 КоАП РФ, и признавать сумму, на которую была проведена данная операция – что бы сотрудники правоохранительных органов ограничились лишь изъятием данной суммы, и не проводили более детальную проверку, результатом которой могло бы стать изъятие более крупных сумм оборотных и незаконно полученных в качестве дохода денежных средств, а так же установление всех обстоятельств и пресечение всей незаконной банковской деятельности группы в целом (приговор вступил в законную силу 07.08.2018 г.)
  4. К вопросу о «воровстве» и «лицензионных наклейках»

Новости в сфере медицинского права за январь – ноябрь 2019 года (подготовлено экспертами компании

Как доказать факт владения/наличия у себя вещи при отсутствии чеков или коробок?

Пациент, требуя взыскания морального вреда за некачественное лечение, должен доказать лишь факт своих страданий

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 24 июня 2019 г. N 74-КГ19-5

По делам о взыскании морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи истец (пациент) обязан доказать только факт наличия своих страданий, а ответчик (медорганизация) – правомерность своего поведения и отсутствие своей вины, причем дважды, – как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи. Иное распределение бремени доказывания – в корне неправильно.

На это указал Верховный Суд РФ, рассматривая кассационную жалобу пациентки на решение суда об отказе в компенсации морального вреда ввиду недоказанности истцом факта противоправного поведения больницы, причинения вреда здоровью, причинно-следственной связи между ними и вины ответчика.

Пациентка – пожилая женщина, инвалид 1 группы, – потребовала заплатить ей более миллиона рублей в счет компенсации перенесенных моральных страданий в связи с неустановлением правильного диагноза: положили её в больницу из-за боли в ноге, однако причину боли так и не нашли, с чем и выписали домой, – а сами ни “рентгена” ноги не сделали, ни хирурга, ни травматолога на осмотр не позвали. Через пару месяцев, уже в другом медучреждении, рентгеновский снимок больной ноги обнаружил застарелый несросшийся надвертельный перелом шейки бедра.

Значит, больница оказала медуслуги некачественно, и это причинило пациентке нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях, связанных с опасением за жизнь и здоровье, и привели к повышению давления, подавленному эмоциональному состоянию, стрессу, депрессии, плохому настроению, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

В качестве доказательств виновности больницы пациентка представила следующие документы:

– акт внеплановой документальной проверки Росздравнадзора с указанием на нарушение больницей ряда положений Закона об основах охраны здоровья граждан (не проведён полный объём диагностических мероприятий для уточнения диагноза, не проведены консультации травматолога, хирурга, рентгенограмма тазобедренного сустава, не учтены жалобы пациентки на боли, ограничение движений, усиление боли при движении, не сделан снимок правого коленного сустава, завотделением не проконтролировал полноту диагностических мероприятий);

– материалы служебного расследования самой больницы, в ходе которого выявлены дефекты ведения первичной медицинской документации со стороны дежурных и лечащих врачей.

По существу лечения врачебная комиссия отметила, что рентген сделать было нельзя из-за технической невозможности уложить ногу для обследования из-за контрактуры правого коленного сустава.

А еще у пациентки не было клинических признаков перелома шейки бедра, и поэтому она не соответствовала критериям отбора для осмотра травматолога показаний для диагностирования перелома шейки бедра;

– акт целевой ЭКМП, проведенной СМО и “засиленной” ТФОМС. Акт также выявил ряд нарушений в работе сотрудников больницы при оказании медпомощи истице.

Во время рассмотрения дела суд по ходатайству больницы назначил судебно-медицинскую экспертизу. Но согласно заключению СМЭ:

– обследование пациентки соответствовало выставленному ей диагнозу;

– неустановление перелома шейки бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара;

– при поступлении в терапевтическое отделение больницы и при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации врача-хирурга, которые не были проведены;

– однако поскольку последствий этого дефекта медпомощи в настоящее время не имеется, то, по мнению эксперта, нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки.

В итоге суд полностью отказал в иске, отметив, что пациентка:

1.

 сама должна была доказать факт оказания ответчиком ненадлежащей медицинской помощи, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью истца: например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения, либо что состояние её здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объём оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для её здоровья, либо создал такую угрозу; и

2. сама должна была доказать вину ответчика в причинении этого вреда.

Пациентка же с этим не справилась. А заключение СМЭ не подтвердило ни противоправность поведения ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между его противоправным поведением и наступлением вреда, ни его виновность.

Что же до актов проверки Росздравнадзора и целевой ЭКМП, то в этих документах четко не написано, кто именно их составлял, и какая у него квалификация. А значит, и доверять им суд не может.

Региональный суд согласился с этими выводами, дополнительно упрекнув истицу в том, что она не сообщила при своей госпитализации симптомы, характерные для перелома шейки бедра.

Потому диагноз “травма бедренной кости” врачами поставлен не был, лечение не назначалось, но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной.

Да и в больницу она поступила не в связи с травмой, а потому, что начался паводок-2014, в регионе введен режим ЧС, и ее положили “на всякий случай” ввиду многочисленных хронических заболеваний.

Верховный Суд РФ, ознакомившись с делом, обнаружил в нем существенные нарушения норм материального и процессуального права и вернул дело на пересмотр в первую инстанцию. При этом ВС РФ отметил следующие грубые ошибки нижестоящих судов:

– из содержания иска усматривается, что требования о компенсации морального вреда основаны на факте некачественной медпомощи (не были проведены необходимые обследования и не установлен диагноз, что повлекло ненадлежащее и несвоевременное лечение и привело к ухудшению состояния здоровья истца, причинило ей физические и нравственные страдания). Тем самым было нарушено её право на здоровье как нематериальное благо;

– следовательно, в данном деле юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются факты переживания истицей физических или нравственных страданий в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ей нематериальные блага, при этом:

– причинитель вреда (больница) должен доказать правомерность своего поведения,

– причинитель вреда (больница) должен доказать отсутствие своей вины (ведь законом установлена презумпция вины причинителя вреда, и опровергнуть ее должен именно ответчик, самостоятельно). Важно, что ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении как вреда здоровью пациентки, так и в причинении ей морального вреда при оказании медицинской помощи;

– потерпевший должен доказать факт наличия вреда – физических и/или нравственных страданий (если это вред моральный);

– а также потерпевший должен доказать, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред;

– в данном деле суды неправомерно обязали истца доказывать обстоятельства, касающиеся некачественного оказания ей ответчиком медицинской помощи, и неправомерно освободили ответчика от доказывания его невиновности в неустановлении правильного диагноза (что повлекло за собой ненадлежащее и несвоевременное лечение истицы) и в дефектах оказания ей медпомощи (что привело к ухудшению состояния её здоровья);

– кроме того, утверждая об отсутствии вины больницы, суды не применили к спорным отношениям положения закона о полномочиях лечащего врача при оказании медпомощи.

А ведь именно лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей.

В конце концов, именно лечащий врач устанавливает диагноз;

– в связи с этим суд не выяснил – предпринимал ли лечащий врач все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента? Правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс? Имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь (при том, что обязанность доказывания своей невиновности лежит на ответчике)?;

– утверждение суда о том, что истица не предъявляла симптомов, характерных именно для перелома шейки бедра, не имеет никакого значения. Ведь пациентка не обладает специальными познаниями в медицине и не может знать, какие жалобы в данном случае являются характерными;

– тот факт, что в больницу истицу положили в связи с ЧС в регионе, тоже не имеет значения: он никак не изменяет установленный законом порядок оказания медпомощи;

– нижестоящие суды обосновали свои выводы исключительно заключением СМЭ.

Однако заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться не произвольно, а в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.

Другими словами, выводы эксперта не могут целиком предопределять исход спора. В таком случае нарушался бы смысл гражданского судопроизводства. Кроме того, и в имеющемся заключении СМЭ отмечены недостатки в оказании медпомощи.

Однако вопрос о том, была ли у сотрудников больницы возможность правильного определения диагноза в случае проведения всех необходимых исследований, предметом исследования в судебном заседании не являлся, и на обсуждение сторон спора, в том числе в целях назначения дополнительной экспертизы, не выносился;

– наконец, выводы суда относительно актов проверки Росздравнадзора и целевой ЭКМП страховой медорганизации явно не соответствуют содержанию этих документов. В акте проверки имеются сведения о лицах, проводивших проверку и составивших акт.

А требования к экспертам СМО и оформлению ЭКМП вообще установлены специальными актами, и в частности, предоставляют экспертам право указать в акте экспертизы не свои ФИО, а свой идентификационный код.

К тому же акт этой ЭКМП проверялся ТФОМСом, и результаты этой экспертизы были признаны обоснованными, о чем в деле тоже есть документы.

____________________________________________

Источник: http://base.garant.ru/57404657/

Re: Правовые аспекты действий хозяев ноутбуков в случае их кражи

Как доказать факт владения/наличия у себя вещи при отсутствии чеков или коробок?

 29 августа появилась статья от госпожи Глазковой на тему «Правовые аспекты действий хозяев ноутбуков в случае их кражи». За комментарием к данной статье я обратился к С.П. Кубанцеву, к.ю.н.

, профессору кафедры Уголовного права, процесса и криминалистики АТиСО, старшему научному сотруднику Отдела Уголовного законодательства и судоустройства зарубежных государств ИЗиСП при Правительстве Российской Федерации. Под катом привожу его мнение относительно данной статьи.

 Человек, который писал данную статью, видимо, не особо сильно углублялся в правовые аспекты данной темы. Начиная даже с голословного заявления о том, что ФЗ «О персональных данных» в данном случае неприменим в силу добровольного распространения данных самим лицом, к которому такие данные относятся.

По крайней мере странное утверждение, с учетом того, что указанное лицо и понятия не имело о том, что его персональные данные уходят «на сторону».

Заявление о крайней затруднительности определения степени вины владельца компьютера, который «только установил и настроил программу, которая фиксирует обстановку в определенные моменты времени» — это просто подтасовка. С таким же успехом можно утверждать, что лицо только ударило другого монтировкой по голове, а уж последствия такого действия от ударившего не зависели.

 В целом, факт кражи еще нужно доказать, ибо вполне реальна ситуация, когда компьютер, с установленным на нем шпионским софтом, будет тем или иным способом специально передан определенному человеку / в определенную организацию, с целью завладения конфиденциальной информацией, после получения которой истинный собственник компьютера заявит о краже.  В разделе «Вина и виновность» речь идет совсем о другом предмете – ДТП, источники повышенной опасности и всякое такое. Нет ничего про реальное отношение человека, устанавливающего подобный софт на свой компьютер. На самом деле, получение конфиденциальной информации подобным способом (через якобы украденный компьютер), при условии незаконного распространения данной информации, т.е. без согласия самого лица, к которому относится такая информация, будет квалифицироваться как преступление, наказание за которое предусматривается в различных статьях УК — 137, 138, 155, 183 и др., соответственно, с возмещением материального и морального вреда в соответствии с ГК.  Указание в статье на необходимую оборону представляется абсолютно необоснованным. Ибо такие преступления, как кража и мошенничество не сопряжены с насилием, необходимым для того, чтобы ответные действия были квалифицированы как необходимая оборона с точки зрения УК. Использование украденной вещи также не подразумевает применения насилия. Соответственно, при отсутствии условий, необходимых для квалификации деяния как необходимой обороны, не может быть и превышения пределов таковой.  Далее речь идет про такой правовой институт, как «крайняя необходимость». Классическим примером крайней необходимости будет выступать оставление водителем грузового автомобиля, перевозящего скоропортящийся груз, для оказания помощи людям, терпящим бедствие, которое угрожает их жизни (землетрясение, наводнение, ураган и т.п.), в результате которого груз был приведен в негодность. Здесь автор берет на себя смелость утверждать о наличии крайней необходимости, обосновывая это ссылкой на статью закона. Но соотносится столь вольное толкование нормы права автором с реальным содержанием данной правовой нормы? Конечно нет! Ключевая фраза ст. 39 УК: «если эта опасность не могла быть устранена иными средствами». Если кто-то не знает, то можно пояснить, что борьбой с преступлениями, а также их профилактикой, занимаются правоохранительные органы. Поэтому, в случае обнаружения признаков преступления, лицо обязано сообщить об этом в полицию, а не предпринимать самостоятельные действия для наказания виновных путем получения и даже распространения персональных данных, затрагивающих личную, коммерческую и иный охраняемые законом виды тайн. Самостоятельная борьба с преступлениями, т.н. «робингудство», наказуемо!  Невиновное причинение вреда человеком, который сознательно установил шпионский софт, получил данные посредством использования подобного софта, а потом еще и использовал эти данные в собственных целях (получение своего имущества, возможно, украденного, но может и добровольно переданного другому лицу), даже не хочется обсуждать. Приведу лишь пример: принуждение, направленное на возврат денежных средств, ранее предоставленных по договору займа (в долг), будет квалифицироваться как вымогательство, со всеми вытекающими последствиями.  Аналогичная ситуация с «чисто уголовной статьей» (ст. 38 УК «причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление»). Ни о каком задержании на месте преступления здесь не может быть и речи. Тем более автор сам говорит о том, что пользователь «украденного» компьютера, вероятнее всего, будет добросовестным приобретателем данной вещи.

 Таким образом, данная статья не основывается на российском законодательстве, представляя собой типичное обывательское толкование правовых норм, когда сложные юридические конструкции пытаются свести к примитивному восприятию. В результате таких инсинуаций читатели вводятся в заблуждение относительно правовых последствий конкретных деяний. Следуя советам автора данной статьи люди могут оказаться на скамье подсудимых.

  • кража ноутбука
  • правовые аспекты
  • что делать если украли ноутбук

Источник: https://habr.com/ru/post/284618/

– все члены группы, были детально проинструктированы Азизовой И. о линии поведения, которой надлежало придерживаться в случае, если проведенная сделка по купле либо продаже иностранной валюты станет предметом разбирательства правоохранительных органов – в такой ситуации, Азизовой И. было определено, что тот член группы, в отношении которого будет установлено проведение незаконной валютной операции, должен сразу и безоговорочно признавать факт совершения административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.15.25 КоАП РФ, и признавать сумму, на которую была проведена данная операция – что бы сотрудники правоохранительных органов ограничились лишь изъятием данной суммы, и не проводили более детальную проверку, результатом которой могло бы стать изъятие более крупных сумм оборотных и незаконно полученных в качестве дохода денежных средств, а так же установление всех обстоятельств и пресечение всей незаконной банковской деятельности группы в целом (приговор вступил в законную силу 07.08.2018 г.)

Как доказать факт владения/наличия у себя вещи при отсутствии чеков или коробок?
sh: 1: –format=html: not found

ДОКУМЕНТЫ СУДА

СПРАВКА по результатам изучения судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности в 2018 году, в январе-мае 2019 года

СПРАВКА по результатам изучения судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности в 2018 году, в январе-мае 2019 года

СПРАВКА

Верховного Суда Республики Крым

по результатам изучения судебной практики

по уголовным делам о преступлениях

в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности

в 2018 году, в январе-мае 2019 года

Во исполнение поручения Верховного Суда Российской Федерации № 7-ВС-3550/19 от 29 мая 2019 года проведен анализ судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, предусмотренных статьями 159-1593, 1595, 1596, 160, 165, 1701, 171, 1711, 1713-1723, 1731-1741, 176-178, 180, 181, 183, 185-1854, 190-1994, 2001-2003, 201, 210 УК РФ, рассмотренным в 2018 году и январе-мае 2019 года, в ходе которого изучены уголовные дела соответствующей категории, соответствующие судебные решения, в том числе решения вышестоящих инстанций, справки районных судов республики, в том числе по результатам изучения соответствующей практики рассмотрения дел анализируемой категории мировыми судьями республики.

В период с января 2018 года по 31 мая 2019 года судами республики (в том числе мировыми судьями) всего рассмотрено 30 уголовных дел анализируемой категории в отношении 34 лиц, из которых:

– осуждено 22 лица:

– прекращено дел в отношении 11 лиц, в отношении 4 из которых по реабилитирующим основаниям судами апелляционной и кассационной инстанций, в отношении остальных по основаниям, предусмотренным ст. 75 (1 лицо), 762 (5 лиц), 78 (1 лицо) УК РФ.

В отношении 1 лица уголовное дело возвращено прокурору судом апелляционной инстанции после отмены приговора.

Из анализируемой категории дел на рассмотрении судов находились дела о преступлениях, предусмотренных: ч.1 ст. 159; ч. 3 ст. 159; ч. 4 ст. 159; ч.1 ст. 160; ч.3 ст. 160; ч. 4 ст. 160; ч. 1 ст. 171; п.

«а,б» ч. 2 ст. 172; п. «б» ч. 2 ст. 171; ч. 6 ст. 1711; п. «б» ч. 2 ст. 1713; ст. 1714; п. «а» ч. 4 ст. 1741; ст. 1744; ст. 177; ч. 1 ст. 180; ч. 1 ст. 1992 Уголовного кодекса Российской Федерации.

По одному уголовному дело 2 лица совершили преступление, предусмотренное ч. 6 ст. 1711 УК РФ, в группе по предварительному сговору, по другому делу 2 лица совершили преступление, предусмотренное п.п. «а», «б» ч.2 ст. 172 УК РФ, организованной группой.

Судебная практика

Результаты изучения судебной практики рассмотрения дел соответствующей категории показали, что в заданном периоде проблемы у судов возникли лишь при квалификации деяний, предусмотренных ст. 1741 УК РФ. В целом же проблем правоприменения, касающихся уголовно-правовой квалификации, у судей республики не возникало.

При рассмотрении дел указанной категории, кроме Конституции Российской Федерации, уголовного и уголовно-процессуального законодательства, законодательства в области гражданского, банковского, налогового и иных отраслей права, судьи республики также используют разъяснения, изложенные в постановлениях Пленума Верховного Суда республики Крым от 15 ноября 2016 года № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности», № 48 от 30 ноября 2017 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

При этом вопросов, связанных с применением разъяснений (касающихся уголовно-правовой квалификации), содержащихся в вышеперечисленных постановления Пленума, у судей не возникло.

Как уже отмечалось, вопросы возникли лишь при применении разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 г.

№ 32 “О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем”, во взаимосвязи с положениями ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г.

№ 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», в той части указанных нормативных документов, которые разъясняли – что необходимо понимать под легализацией денежных средств и иного имущества, полученных в результате преступления.

При этом по данному вопросу на сегодняшний день судьи республики трудностей не испытывают, поскольку тщательно изучена и проанализирована соответствующая судебная практика, проведены занятия с судьями (случаи описаны в пункте 1 справки).

По вопросам программы

1.

В ходе изучения судебной практики рассмотрения судами республики уголовных о преступлениях в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, установлен случай изменения (государственным обвинителем в судебном заседании) первоначального обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, в сфере предпринимательской деятельности, в связи с неправильной квалификацией органами предварительного расследования по признаку субъекта преступления.

Так, уголовное дело по обвинению Аксенова поступило в Бахчисарайский районный суд РК с квалификацией его деяний по двум эпизодам части 3 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Источник: http://vs.krm.sudrf.ru/modules.php?name=docum_sud&id=25

К вопросу о «воровстве» и «лицензионных наклейках»

Как доказать факт владения/наличия у себя вещи при отсутствии чеков или коробок?

Очень часто «правообладатели» и прочие пропагандисты копирайта употребляют для характеристики тех, кто нарушает авторское право, слово «воры». В соответствии с этой терминологией, вы не скопировали, программу, вы «украли» ее.

Музыку и фильмы невозбранно копировать для личных целей разрешает статья 1273 ГК, но наши пропагандисты умудряются и тут прилепить этот ярлык — к людям, которые вообще не нарушают закона. Ну что ж, ладно. Но ведь тот же самый подход превосходно работает и в обратную сторону. Вот вам пример.

Корпорация Microsoft, как известно, снабжает свои продукты «лицензионными наклейками». Если речь идет об ОЕМ-лицензиях на Windows, то наклейка клеится на сам компьютер, а если вы купили полноценную «коробочную» версию, то наклейка, пафосно названная «сертификатом подлинности», будет наклеена на коробку с дисками. И не дай вам Б-г потерять эту наклейку.

Microsoft тут же попытается украсть вашу копию программы, объявив ее «нелицензионной». Копию, которую вы честно купили. То же самое произойдет, если кто-то оторвет от вашего компьютера наклейку или вы перенесете ОЕМ-винду на другой компьютер. Согласно этой извращенной логике, наклейка является единственным «подтверждением лицензионности» программы.

Почему «подтвердить лицензионность» нельзя как-то по-другому, например, наличием лицензионных дисков, или документами о покупке — непонятно. Но перспективы это открывает заманчивые, согласитесь: руководствуясь такой логикой, можно изымать вообще любую вещь, на которую нет чека.

Именно в такой ситуации оказался и я: мой насквозь лицензионный «офис», который превосходно ставится и даже активируется через интернет, эта корпорация ворья считает «пиратским»: в свое время я выбросил коробку от него.

Ну что ж, попробуем добиться правды в техподдержке Microsoft…
Первый вопрос, отправленный через форму на сайте: «Два вопроса по лицензированию ПО от Майкрософт 1. У меня есть лицензионный „коробочный“ Office 2003, профессиональный выпуск.

Недавно я узнал, что по правилам Microsoft для подтверждения его „лицензионности“ требовалось сохранять коробку от него с сертификатом пользователя, а также документы, подтверждающие приобретение. Я сразу после приобретения выбросил и коробку, и документы, оставив только диски и руководство пользователя в футляре.

Некоторые специалисты по лицензированию ПО от MS утверждают, что после этого мой экземпляр „офиса“ стал „нелицензионным“. Такие ответы содержатся в разделе „Лицензирование“ форума Technet (http://social.technet.microsoft.com/Forums/ru-RU/licenseru/threads).

Хотел бы спросить: действительно ли это так? Могу ли я передать свой экземпляр знакомому, не возникнет ли у него проблем при проверке лицензионности ПО? (После передачи я намерен удалить свою копию). Я сейчас установил „офис“ на компьютер под управлением ОС Linux, поскольку лицензионной Windows у меня нет. Допускается ли это лицензией на него? 2.

У меня есть лицензионная Windows 95, ОЕМ-версия. Тот компьютер, к которому она прилагалась, морально устарел и выброшен. Могу ли я установить эту ОС в виртуальную машину на компьютере под управлением Linux? Мне это нужно для экспериментов. Эта ОС сейчас не продается, так что купить „коробочную“ версию я не могу. Нельзя ли получить от Microsoft разрешение на такую установку, и что для этого потребуется сделать?» From: To: pavel v protasov Subject: RE: SRX1140035910ID — Microsoft.com/rus/feedback Подтверждениями подлинности для коробочного продукта является коробка с сертификатом подлинности внутри. Платежные документы являются дополнительными фактами подтверждения. Более подробно информацию по данному вопросу можно найти на сайте

www.microsoft.com/rus/licensing/afterbuying/legalityconfirmation

default.aspx Перенос OEM лицензии на другой компьютер, к сожалению, невозможен. Лицензия Microsoft Office не требует лицензии на Windows. Если продукт корректно установился на Office, вы можете его использовать. From: pavel v protasov To:

Подтверждениями подлинности для коробочного продукта является коробка
с сертификатом подлинности внутри. Платежные документы являются

На сайте я читал, что «сертификат» должен быть наклеен на коробку, а не находиться внутри. У меня сертификата внутри не было, была ли наклейка на коробке, не помню точно, по-моему, была.

дополнительными фактами подтверждения. Более подробно информацию по данному вопросу можно найти на сайте

www.microsoft.com/rus/licensing/afterbuying/legalityconfirmation/default.aspx

Я это читал. Но не совсем понятно, что будет, если у меня нет «необходимого компонента для подтверждения лицензии». На этой странице ответа на вопрос не содержится. То есть: у меня нет ни коробки с сертификатом соответствия, ни платежных документов. Офис приобретался для себя. Он что, действительно, считается нелицензионным по правилам Майкрософта? Я его что, получается, не могу использовать или передать кому-либо? Или, к примеру, установить с этого диска вторую копию на ноутбук? (Лицензия позволяет вторую установку на переносной компьютер) From: To: pavel v protasov Если Вы не обладаете документами, подтверждающими подлинность продукта, его использование будет нелегальным. From: pavel v protasov To:

Если Вы не обладаете документами, подтверждающими подлинность
продукта, его использование будет нелегальным.

То есть, сам использовать его я не могу? А передать кому-нибудь? From: To: pavel v protasov Дистрибутив не является лицензией на продукт. Для корректного использования продукта необходимо обладать подтверждениями подлинности (коробка с наклейкой внутри). Передача дистрибутива без лицензии не является нелегальным, однако само использование продукта как вами, так и любым другим лицом, будет являться нарушением лицензионного соглашения. From: pavel v protasov To:

Дистрибутив не является лицензией на продукт. Для корректного использования продукта необходимо обладать подтверждениями подлинности

(коробка с наклейкой внутри). Передача дистрибутива без лицензии не

А вы не путаете «лицензионность» и «подтверждение лицензионности»? Мой экземпляр офиса — лицензионный, и авторских прав я не нарушаю. Но подтвердить это могу только лицензионными дисками. Думаю, для правоохранительных органов и суда этого будет достаточно.

является нелегальным, однако само использование продукта как вами, так и любым другим лицом, будет являться нарушением лицензионного

соглашения.

И что же мне делать с уже установленной на компьютер копией? From: To: pavel v protasov Для подтверждения подлинности наличие наклейки с ключом продукта ОБЯЗАТЕЛЬНО. Одного диска недостаточно. From: pavel v protasov To:

Для подтверждения подлинности наличие наклейки с ключом продукта
ОБЯЗАТЕЛЬНО. Одного диска недостаточно.

Спасибо, понятно. Но видите ли, мне кажется, что условие «подтверждения лицензионности программы» противоречит закону о правах потребителя. То же самое относится к запрету ставить ОЕМ-версию на другие компьютеры. Так что исполнять эти глупые требования я, разумеется, не намерен. И удалять со своего компьютера я, конечно же, ничего не буду. Если вы считаете, что я нарушаю авторские права, то можете подать на меня в суд. Я нахожусь в городе Жуковка Брянской области. Официальный

сайт нашего районного суда: zhukovsky.brj.sudrf.ru Там Вы можете

узнать его адрес и реквизиты для уплаты пошлины. Есть еще два мировых

судебных участка: 31.brj.mirsudrf.ru и

32.brj.mirsudrf.ru Которому из них будет подсуден Ваш иск, разберитесь, пожалуйста, самостоятельно, мне сейчас некогда. Не забудьте выслать мне копию искового. Мой адрес: 242702, Брянская область, г. Жуковка, ул. ***, Протасову Павлу Викторовичу. Успехов в труде. … на этом наша переписка пока закончилась. Ну что ж, как говорится, делайте ставки: подаст ли корпорация MicroTheft на меня в суд, или молча утрется? Я склоняюсь к мысли, что утрется, хотя и жалко: когда в прошлый раз на меня в суд подавало РАО из-за сайта antirao.ru, процесс принес общественности много веселья, смеха и радости…

Впрочем, поживем — увидим…

Источник: https://habr.com/ru/post/105706/

Ветка права
Добавить комментарий