Как поступить когда меня хотят судить по 159 статье?

Речь защитника об оправдании подсудимого по ст. 159 УК РФ

Как поступить когда меня хотят судить по 159 статье?

УВАЖАЕМЫЙ СУД!

Пришла пора подвести итог судебному разбирательству по уголовному делу, которое я, к сожалению, не могу назвать ни объективным, ни беспристрастным, ни справедливым. Все происходившее в рамках настоящего уголовного дела, нельзя оценивать иначе, чем провокацию, призванную оправдать само существование секретной службы её спланировавшей, и придавшей ей видимость борьбы с преступностью.

Я убежден, что в действиях подсудимого отсутствует элемент обмана, что не позволяет квалифицировать их как мошенничество. Ж. с самого начала общения с Г. прекрасно знал, что он действует самостоятельно, и оказывает ему вполне легальные консалтинговые услуги. В обвинительном заключении отсутствуют упоминания о взаимодействии подсудимого с другими, даже «не установленными» лицами.

Однако давайте обратимся к фактам, которые состоят в следующем: Успешный бизнесмен, безосновательно называемый потерпевшим, имея солидный опыт приобретения муниципального имущества, и целый штат сотрудников, в т.ч.

юристов, вопреки здравому смыслу, лично и неоднократно приходит в КУМИ, разговаривает со всеми сотрудниками и посетителями, делится планами, задает вопросы, пишет письма, оставляет свои номера телефонов, т.е.

просто «отирается» в учреждении, а на самом деле работает «живцом», приманкой, выискивая жертву.

И жертва нашлась, на эту роль, за неимением лучшего, был утвержден нынешний подсудимый Г., который просто оказался в ненужное время, в ненужном месте.            Ищущий работу Г., и общительный бизнесмен Ж., просто не могли не встретиться, и они встретились, и начали общаться.

Ж. с ходу продиктовал номер своего телефона и явно дал понять, что заинтересован в любой «помощи» в приобретении муниципального имущества, и будет очень «благодарен» любому помощнику, причем слово «помощь», как впрочем и «благодарность», нужно взять в кавычки, т.к. вся процедура продажи муниципального имущества достаточно ясна и прозрачна, и у Ж. уже был солидный опыт участия в торгах.

Видя перед собой столь заинтересованного и благодарного слушателя, который с первой встречи, сам предлагал вознаграждение за содействие, Г. решил, что это его шанс заработать, именно заработать, а не украсть, не присвоить, и не отобрать.

Наведя справки о продаваемых объектах муниципального имущества, причем из совершенно открытых источников, Г. позвонил Ж., предложил встретиться, и обсудить возможности сотрудничества.

Ж. сразу же согласился, и назначил встречу, а сам немедленно (а может быть и загодя) побежал в ФСБ писать заявление о предполагаемом вымогательстве, хотя к тому времени разговора о деньгах даже еще не было, а заодно получать микрофон, диктофон, или что-то еще из разряда шпионской техники, чтобы записывать разговоры с Г.

Вполне возможно, что на самом деле все было не совсем так, или совсем не так. Я вполне допускаю, что Ж. всегда носит с собой специальную аппаратуру, и ему не было нужды даже приходить в ФСБ, т.к. он вполне мог уже давно негласно сотрудничать с ФСБ на постоянной основе. Ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение невозможно, т.к. все покрыто завесой государственной тайны.

Тем не менее, эта версия не лучше и не хуже любой другой, но она лучше всего объясняет очень странное поведение псевдопотерпевшего.

Как иначе можно понять поведение человека, который сам дал свой телефон Г., сам назначил встречу, никаких угроз или требований от него не получил, но первым делом побежал писать заявление и обвешиваться микрофонами, для того, чтобы, цитирую: «Чтобы исключить обман и не понести материальный ущерб» (протокол с/з от 11.01.2010 г.).

Странная логика – еще ничего не зная об условиях сотрудничества с Г., Ж.был абсолютно уверен в том, что его собираются обмануть и причинить материальный ущерб.

Все дальнейшее поведение Ж., еще более странно и нелогично, т.к. используемые им средства, абсолютно не согласуются с целями, которые он якобы желает достигнуть:

Чтобы не дать себя обмануть, Ж., после снятия с торгов помещения по ул. В-кой, вместо того, чтобы просто прекратить общение с Г., самолично передал ему целый список других объектов, которые Ж. якобы желает приобрести, и предлагает заплатить заранее, т.е. просто из кожи вон старается всучить деньги Г.. Очень странный способ не дать себя обмануть, и не понести материальный ущерб!

Однако, полгода как безработный Г., все же от денег отказывается, и наживку не заглатывает, чем видимо сильно огорчает и самого Ж.

, и его кураторов, а вместо этого тоже из кожи вон лезет: пытается рассказывать Ж.

об общих тенденциях на рынке недвижимости, учит тонкостям участия в аукционах, показывает ворох газет, распечатки с официального сайта КУМИ, выдает свои аналитические заключения и дает вполне разумные советы.

Ничего этого Ж. не нужно, он методично задает провокационные вопросы, интересуется покровителями, просит помочь приобрести все новые и новые объекты, снова и снова предлагает деньги – за что? Тоже видимо, чтобы уменьшить риск обмана.

После аукциона по продаже помещения по бульвару С-лей, 1, в котором принимал участие компаньон Ж – К-в, который и купил помещение, Ж. сам назначает встречу Г., готовит деньги, которые вообще мог не платить, понимая, что ему за это ничего не будет, буквально всучивает купюры Г.

При этом, сам он, прекрасно понимает, что его деньги никуда не денутся: все купюры переписаны и отксерокопированы, сотрудники ФСБ окружают его машину буквально со всех сторон, в машине установлена видеокамера, съемка ведется с нескольких точек – жертве попросту некуда деваться.

Для надежности, Ж., ведя деловой разговор с Г. не забывает подавать и сигналы группе захвата: трижды нажимает на педаль тормоза, когда Г. выходит из машины до окончания встречи, т.е.

подает сигнал «не трогать!», и один раз, когда деньги уже у подсудимого, значит – «все, можно брать!».

И Г. «взяли», причем захват Г. провели по всем правилам оперативной науки: так, как будто поймали иностранного шпиона, или вооруженного до зубов бандита, а не как обыкновенного безработного, предлагавшего свои обыкновенные услуги обыкновенному коммерсанту. Деньги, всученные Ж., сразу же забрали, машину обыскали, все бумаги, и даже газеты отобрали, доставили в ФСБ и допросили. Без адвоката.

Всё. На этом факты заканчиваются, т.к. больше Г. ничего не делал, не мог сделать, да и не собирался делать.

Достаточно ли этих фактов для того, чтобы признать Гладкова виновным в покушении на мошенничество в крупном размере? Я считаю – нет!

Всё обвинение построено на недопустимых доказательствах, т.к.

все аудио и видео записи, имеющиеся в уголовном деле, являются лишь набором произвольно выхваченных из общего контекста фрагментов разговоров, подобранных исключительно для того, чтобы создать видимость того, что подсудимый обманывал потерпевшего.

При этом, объективные свойства всех аудио и видеозаписей имеют явные несоответствия событиям, якобы на них запечатленным, а так же имеют не менее явные признаки редактирования, монтажа и компилирования, которые признают даже сами сотрудники ФСБ.

Более того, допрошенные в судебном заседании сотрудники ФСБ Т., Ш. и Р. единодушно подтвердили, что все приобщенные к материалам уголовного дела носители информации являются вторичными, при этом, первичные носители (т.е.

собственно вещдоки) являются секретными и недоступными, на диски, приобщенные к материалам дела, выборочно перенесена только часть записей, записи подвергались редактированию, компиляции и монтажу, и все это осуществлялось секретными сотрудниками, без участия понятых.

При таких вопиющих нарушениях УПК, я даже удивлен, что к материалам дела не приобщили какую-нибудь запись, из которой следовало бы, что Г. сотрудничал сразу со всеми разведками мира и готовил государственный переворот.  Используя секретную технику ФСБ, это вполне можно было сделать. Однако поскромничали. Видимо, все же понимали, что Г., ну никак не тянет на «Джеймса Бонда».

В любом случае, все эти записи не соответствуют тем требованиям, предъявляемым к вещественным доказательствам, которые установлены нормами УПК, вследствие чего доказательствами не являются, и ничего не доказывают.

Так же, не может являться доказательством и заключение психолого-лингвистической экспертизы, т.к. мало того, что эксперты исследовали не реальные события, запечатленные на материальном носителе, а специально подготовленную для них эрзац-подборку разговоров неизвестного происхождения, причем далеко не полную.

Что ещё у нас осталось из «доказательств»?

А ещё в уголовном деле есть совершенно официальные и доступные всем желающим прогнозные планы приватизации, извещения о продаже муниципального имущества, ежедневник, исписанный лист бумаги, старая газета, и ведомость поступления задатков, заботливо забытая в машине Г. самим «потерпевшим».

Вся эта макулатура, абсолютно ничего не доказывает, и ни на что не влияет.

Что ещё? Да собственно ничего. Показания сотрудников КУМИ ничего не могут прояснить в отношениях Г.и Ж.

Остаются только показания самого Ж., из которых следует буквально следующее: (протокол с/з от 11.01.2010 г.)

  1. Ж. сам давал Г. списки объектов, которые он хотел приобрести, и сам просил Г. оказать ему помощь в этом.
  2. Ж. сам назначал встречи Г. так, чтобы все они проходили под контролем сотрудников ФСБ.
  3. Ж. неоднократно предлагал Г. деньги, хотя подсудимый об этом не просил и не требовал.
  4. Ж. «не помнит», давал ли он свое согласие на проведение аудио и видеозаписи у него в машине. В любом случае, в материалах дела такого документа нет.
  5. Ж. всегда требует расписку, или иной документ, когда платит деньги. Единственное исключение – Г., брать расписку с которого Ж. «не посчитал нужным».
  6. Ж. желал получить от Г. незаконные услуги, т.е. осознавал явную противоправность своих действий, однако, все равно настаивал на них.
  7. Ж. мог вообще не платить Г., и прекрасно понимал, что подсудимый в принципе не может ему предъявить никаких требований, даже моральных, ведь в аукционе победил не Ж., а К. Тем не менее, не дождавшись требования о передаче денег, Ж. сам проявил инициативу – сунул Г. пачку меченых денег, и для надежности просил их пересчитать.
  8. Ж. не понес никакого ущерба, получил всё, что он хотел, в том числе и купил желаемый объект. Однако, требует максимально сурового наказания для Г. Спрашивается: за что? Наверное, за то, что Г. не оправдал надежд покровителей Ж., видимо рассчитывавших раскрыть целую банду взяточников и вымогателей?
  9. Пообещав заплатить Г. за оказанные им консалтинговые услуги, Ж. заранее позаботился о том, чтобы его деньги вернулись к нему в любом случае, а по простому – «кинул» Г.
  10. Уже абсолютно достоверно зная о том, что Г.вот-вот задержат (разговор в автомобиле Ж.на стоянке у ТРК «Гринвич» 4.09.2009 г.), Ж. не только поблагодарил Г. за оказанную помощь, но и предложил оказать ему помощь в приобретении еще одного объекта.

Все эти обстоятельства, позволяют сделать только один вывод: Г. искусно втянули в секретную операцию (как назвали её эксперты – «оригинальную»), разработанную сотрудниками ФСБ, а когда стало очевидным, что Г.

вовсе не тот, кого рассчитывали поймать, оперативникам уже не оставалось ничего, кроме как сделать его крайним, «козлом отпущения».

А самим сделать хорошую мину, при плохой игре, и отрапортовать во все инстанции о том, что ФСБ не зря свой хлеб ест, стоит на страже и т.д., и т.п.

Случаи провокаций и подстрекательства со стороны правоохранительных органов не так уж и редки, и на сегодняшний день существует множество примеров как российской, так и международной судебной практики по этим вопросам.

При этом нельзя забывать, что в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, и ч. 3 ст. 1 УПК РФ, Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство.

О необходимости соблюдения и признания норм международного права говорит и Пленум Верховного суда РФ в своем Постановлении № 5 от 10.10.2003 г.

Обратимся к практике Европейского Суда:

Источник: https://pravo163.ru/rech-zashhitnika-ob-opravdanii-podsudimogo-po-st-159-uk-rf/

Прокуратура района разъясняет статью 159 УК РФ – «Мошенничество»

Как поступить когда меня хотят судить по 159 статье?

В связи с поступающими в территориальные органы полиции УМВД района многочисленными заявлениями граждан о совершении в отношении них мошенничества, прокуратура района разъясняет статью 159 УК РФ – «Мошенничество».

К уголовной ответственности по статье 159 УК РФ привлекают лиц, совершивших хищение имущества или приобретение права на имущество путем обмана или злоупотреблением доверием, достигших к моменту совершения преступления возраста четырнадцати лет.

Под хищением в статье 159 понимается совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие чужого имущества, путем обмана собственника или иного владельца этого имущества. Виновный умышленно вводит потерпевшего в заблуждение, в результате чего он сам передает имущество виновному.

По части 2 статьи 159 УК РФ к уголовной ответственности привлекаются лица, совершившие мошенничество группой лиц (два и более человека) по предварительному сговору, с причинением значительного, свыше 2 500 рублей, ущерба собственнику или иному владельцу имущества.

Ответственность по части 3 статьи 159 УК РФ предусмотрена для граждан, совершивших мошенничество с использованием своего служебного положения, а также для лиц, причинивших своими действиями потерпевшему ущерб в крупном размере, свыше 250 000 но менее 1 000 000 рублей.

Часть 4 статьи 159 УК РФ предусматривает ответственность за мошенничество совершенное в составе организованной преступной группы, а также с причинением потерпевшему ущерба в особо крупном размере, превышающем сумму 1 000 000 рублей.

Дела о мошенничестве, возбужденные по статье 159 УК РФ, относятся к так называемым делам альтернативной подследственности. Производство предварительного расследования по делам данной категории относится к компетенции сотрудников разных правоохранительных органов.

По уголовным делам, возбуждаемым по части 1 статьи 159 УК РФ, предварительное расследование производится в форме дознания и относится к компетенции дознавателей территориальных органов внутренних дел Российской Федерации по месту совершения преступления.

Дела о мошенничестве, предусмотренном частями 2 и 4 статьи 159 УК РФ, расследуются следователями следственных управлений органов внутренних дел РФ, либо в случаях, предусмотренных п. 5 статьи 151 УПК РФ следователями правоохранительных органов, выявивших мошенничество.

В ходе предварительного расследования дознаватели и следователи обычно должны доказать, что обвиняемый в мошенничестве обманом или злоупотребляя доверием потерпевшего, ввел его в заблуждение, получив при этом денежные средства, имущество или имущественные права, то есть совершил преступление, предусмотренное статьей 159 УК РФ.

В качестве доказательств вины обвиняемого в совершении мошенничества, лица производящие предварительное расследование, используют такие доказательства как показания потерпевших и свидетелей, документы, подтверждающие факт передачи имущества или прав, либо свидетельствующие о введении потерпевшего в заблуждение, иные материалы и документы, подтверждающие факт совершения обвиняемым преступления, предусмотренного статьей 159 УК РФ.

По более сложным делам о мошенничестве, следователи кладут в основу обвинения заключения различных экспертов. Как правило, это заключения судебной бухгалтерской, финансово-хозяйственной, технической, почерковедческой и иных видов экспертиз, которые призваны доказать наличие в деянии обвиняемого состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ.

Уголовные дела, направляемые в суд с обвинительным актом по части 1 статьи 159 УК РФ подсудны по первой инстанции мировому суду. Дела о преступлениях, предусмотренных частями 2, 3 и 4 статьи 159 УК РФ подсудны районным судам городов и областей Российской Федерации.

Преступления, предусмотренные частями 1 и 2 статьи 159 УК РФ отнесены УК РФ к преступлениям небольшой и средней тяжести соответственно.

Это означает, что подсудимый, впервые совершивший преступление, примирившийся с потерпевшим и загладивший вред, причиненный преступлением, может быть освобожден судом от уголовной ответственности, с прекращением дела по основаниям, предусмотренным статей 25 УПК РФ.

Вынося приговор по статье 159 УК РФ суд первой инстанции должен установить необходимые факты и обстоятельства. Имела ли место безвозмездная передача денег, имущества или прав на него.

Обладает ли факт передачи имущества признаками хищения, совершенного под воздействием обмана или злоупотребления доверием.

Какова стоимость переданного имущества или прав на него или каков размер полученных денежных средств.

Представители прокуратуры в судебном заседании по статье 159 УК РФ поддерживают государственное обвинение и основывают его на доказательствах, собранных в ходе предварительного расследования и положенных в основу обвинительного заключения или акта.

Источник: https://www.gov.spb.ru/gov/terr/reg_viborg/news/69517/

Чистосердечное возмещение освободит от ответственности

Как поступить когда меня хотят судить по 159 статье?

Владимир Путин внес в Госдуму проект поправок к Уголовному кодексу (УК), призванных смягчить преследование бизнеса силовиками по так называемым предпринимательским статьям. Изменения позволят прекращать уголовные дела, в первую очередь, по нескольким составам мошенничества, в случае возмещения обвиняемым ущерба от его действий.

Поправки к Уголовно-процессуальному кодексу (УПК) потребуют от оперативников искать серьезные основания для того, чтобы изымать электронные носители информации.

Но в Госдуме сетуют, что в проекте нет значимых послаблений по «самой одиозной» в бизнес-среде формулировке обвинения — «мошенничество в особо крупном размере», а силовики уже видят пути обхода вводимых в УПК ограничений.

Проект поправок был внесен в Госдуму Владимиром Путиным 24 ноября. Первое важное изменение, которое предлагается депутатам,— изменение статьи 76.1 УК РФ. Поправка должна будет регламентировать прекращение уголовных дел за полным возмещением вреда обвиняемыми.

К уже значащимся в этой статье налоговым преступлениям глава государства предлагает добавить значительную часть «мошеннических» составов, появившихся в УК РФ в 2012 году. Речь идет о самых мягких составах статей 159.1–159.

6, устанавливающих ответственность за кредитное и страховое мошенничество, а также махинации с использованием электронных платежных систем и компьютерной информации. Изменения коснутся и ответственности за мошенничество в сфере предпринимательства, сейчас описанной в ч. 5–7 ст. 159 УК РФ.

Кроме того, под смягчение попадают самые мягкие случаи растраты (ч. 1 ст. 160 УК) и причинения имущественного ущерба путем обмана (ч. 1 ст. 165 УК). После вступления поправок в силу можно будет избежать преследования, возместив ущерб от нарушения авторских и патентных прав (ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ).

Также поправки предполагают освобождение от уголовного преследования руководителей, которые впервые допустили невыплату зарплат, но погасили все долги в течение двух месяцев с момента возбуждения уголовного дела (ст. 145 УК).

В пояснительной записке указано, что проект направлен на «формирование благоприятного делового климата в стране», «создание гарантий защиты предпринимателей от необоснованного уголовного преследования» и «сокращение рисков» для бизнеса.

О необходимости смягчения «мошеннических» статей УК РФ неоднократно заявляло бизнес-сообщество.

К примеру, в феврале 2018 года участники «Уголовного форума», который проводил в Ростове-на-Дону бизнес-омбудсмен Борис Титов, жестко критиковали «возбуждение тысяч уголовных дел» по фактам мошенничества и связанных с ними доследственных проверок.

В принятой по итогам форума хартии авторы требовали «полной переработки» мошеннических статей УК РФ и введения принципа «за экономические преступления — экономическая ответственность».

Эти просьбы нашли далеко не полную реализацию, констатируют в Госдуме. «Во втором чтении мы обязательно попробуем внести в смягчаемый перечень самую одиозную формулировку обвинения — мошенничество в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ.— “Ъ”).

По ней сейчас в тюрьмах тысячи невиновных людей, и амнистия для них уже давно назрела»,— сказал “Ъ” член комитета по госстроительству и законодательству Михаил Емельянов. «За те преступления, о которых идет речь в поправках, и так мало кого сажают»,— сказал “Ъ” собеседник в правоохранительных органах.

В громких «экономических» делах чаще всего фигурируют не смягчаемые поправками статьи, а остающаяся почти без изменений ч. 4 ст. 159 УК.

Второе серьезное изменение вносится в ст. 164.1 УПК — ужесточение требований к изъятию силовиками во время оперативных мероприятий электронных носителей информации.

Изменения предполагают запрет на такие действия, если у пришедших в фирму правоохранителей отсутствует решение суда об изъятии этих материалов или постановление о назначении судебной экспертизы по ним.

Еще одно основание забрать технику — риск ее использования для продолжения криминальной деятельности, наличие информации, которую владелец не имеет права хранить, или «заявление эксперта», что носители необходимо изъять. В последнем пункте опрошенные “Ъ” представители правоохранительных органов видят «дыру, которая компенсирует все остальные сложности».

«В России нет четкого законодательства об экспертной деятельности, поэтому заявить о том, что серверы или ноутбуки надо забрать, может простой сотрудник из полицейского центра спецмероприятий. Это просто на пару строчек расширит протокол об изъятии»,— объяснил один из них.

В нижней палате готовятся оперативно одобрить президентские поправки. Зампред профильного комитета по госстроительству и законодательству Вячеслав Лысаков заявил ТАСС, что «все инициативы главы государства носят приоритетный характер»: «Мы рассмотрим проект в максимально быстрые сроки, которые возможны по регламенту».

Всеволод Инютин

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/3811625

В каких случаях возможно реабилитация по ч. 1 ст. 159 ук рф?

Как поступить когда меня хотят судить по 159 статье?

Добрый день! В каких случаях возможна реабилитация по ст 159 часть 1 УК РФ?

Адвокат Лебедев З.С.

Добрый день! Согласно ст.133,134 Уголовно-процессуального кодекса, право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

О взаимодействии органов прокуратуры и Министерства финансов РФ при поступлении сведений об обращении в суд гражданина с иском (заявлением) о возмещении вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования см. приказ Генеральной прокуратуры РФ и Минфина РФ от 20 января 2009 г.

N 12/3нПраво на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют:1) подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор;2) подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения;3) подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4-6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса;4) осужденный — в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса;5) лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера, — в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры.Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, в порядке, установленном настоящей главой, по уголовным делам частного обвинения имеют лица, указанные в пунктах 1-4 части второй настоящей статьи, если уголовное дело было возбуждено в соответствии с частью четвертой статьи 20 настоящего Кодекса, а также осужденные по уголовным делам частного обвинения, возбужденным судом в соответствии со статьей 318 настоящего Кодекса, в случаях полной или частичной отмены обвинительного приговора суда и оправдания осужденного либо прекращения уголовного дела или уголовного преследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 и 5 части первой статьи 24 и пунктами 1, 4 и 5 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.Право на возмещение вреда в порядке, установленном настоящей главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу.Правила настоящей статьи не распространяются на случаи, когда примененные в отношении лица меры процессуального принуждения или постановленный обвинительный приговор отменены или изменены ввиду издания акта об амнистии, истечения сроков давности, недостижения возраста, с которого наступает уголовная ответственность, или в отношении несовершеннолетнего, который хотя и достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в момент совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, или принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния, за исключением случаев вынесения судом постановления, предусмотренного пунктом 1 части третьей статьи 125.1 настоящего Кодекса.В иных случаях вопросы, связанные с возмещением вреда, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства.Суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

При отсутствии сведений о месте жительства наследников, близких родственников, родственников или иждивенцев умершего реабилитированного извещение направляется им не позднее 5 суток со дня их обращения в органы дознания, органы предварительного следствия или в суд.

С уважением, адвокат Захар Лебедев, партнер адвокатского бюро «Антонов и партнеры».

Остались вопросы к адвокату?
Задайте их прямо сейчас здесь, или позвоните нам по телефонам в Москве +7 (499) 288-34-32 или в Самаре +7 (846) 212-99-71  (круглосуточно), или приходите к нам в офис на консультацию (по предварительной записи)!

Источник: https://pravo163.ru/v-kakix-sluchayax-vozmozhno-reabilitaciya-po-ch-1-st-159-uk-rf/

Мы вам что-нибудь смягчим

Как поступить когда меня хотят судить по 159 статье?

В Госдуму поступил проект поправок в УК, снова несущий поблажки бизнесу. Автором законодательной инициативы стал президент Владимир Путин. Одно из предложенных нововведений — изменение ст. 76.

1 УК («Освобождение от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности»), которое предлагает прекращение уголовных дел по незначительным экономическим преступлениям с условием, что обвиняемый полностью возместил причиненный вред.

photoxpress

На данный момент в этой статье уже обозначены налоговые преступления, и законопроект предлагает дополнить их большой частью «мошеннических» дел. Речь идет о самых мягких составах статей 159.1–159.

6, которые устанавливают ответственность за мошенничество с кредитами и страховками, а также за махинации с использованием электронных платежных систем и компьютерной информации. Изменения коснутся и ответственности за мошенничество в сфере предпринимательства, сейчас описанной в ч. 5–7 ст. 159 УК.

Наказание будет мягче за некоторые случаи растраты (ч. 1 ст. 160 УК) и причинение имущественного ущерба путем обмана (ч. 1 ст. 165 УК).

В пояснительной записке указано, что проект направлен на «дальнейшее формирование благоприятного делового климата в стране, сокращение рисков ведения предпринимательской деятельности, а также на создание дополнительных гарантий защиты предпринимателей от необоснованного уголовного преследования».

Звучит все замечательно. Но вряд ли что-то изменится. За «смягченные» преступления, о которых идет речь в поправках, и до этого не сажали (либо штраф, либо исправработы). Потому что большим «спросом» у силовиков пользуется любимая ч. 4 ст. 159 УК («Мошенничество в особо крупном размере» — размер же или группу лиц по предварительному сговору «нарисовать» всегда возможно).

И ее как раз никакие изменения не затрагивают. А статья — «резиновая», и заводились по ней тысячи уголовных дел. И будут заводиться.

Потому СИЗО как были переполнены закошмаренными коммерсантами, не пожелавшими платить за «крышу» или не захотевшими, чтобы их бизнес отжали, так и будут ими наполняться.

«Это очередное коррупционное поле деятельности. Просто расширили кормовую базу для силовиков», — полагает адвокат Мария Серновец.

«Это не смягчение, а имитация смягчения, — говорит краснодарский адвокат Михаил Беньяш. — Властям для реальной гуманизации нужно запретить сажать людей по экономическим статьям. Все.

Когда мы, адвокаты, в судах говорим: «Как же так, вы закрываете людей по предпринимательской деятельности», следствие, прокуроры и судьи в ответ: «Это не предпринимательская деятельность».

Трактуют, как им удобно».

Многие юристы сходятся во мнении: лучше, если бы президент вместе с членами ОНК хоть раз посетил СИЗО, переполненные «экономическими».

Или посетил какой-нибудь Тверской или Басманный суд в Москве и собственным глазами увидел, как выносятся однотипные решения об арестах предпринимателей при всем разнообразии альтернативных мер пресечения.

Да, в сфере бизнеса люди не ангелы, и иногда они действительно совершают преступления. Вопрос лишь в том, чтобы они получали то наказание, которое прописано в законе, а не то, которое придумали для них следствие и суд.

Уклониться от смягчающих поправок силовикам несложно. Чтобы «закрыть» предпринимателей, к предъявленным экономическим статьям достаточно добавить «тяжелую» 210 статью УК («Организация преступного сообщества»).

Что же касается огромных сумм ущерба, то зачастую фантазия следствия в этом вопросе безразмерна.

«Например, по делам, связанным с хищениями в ходе строительства и поставок услуг для госнужд, следователи сумму ущерба вообще с потолка берут, — говорит адвокат Руслан Коблев. — Больше ущерб — больше резонанс, а затем в суде выясняется, что ущерб три рубля».

В «деле ЮКОСа», как сейчас помню, в одном из эпизодов было прописано хищение более 60 триллионов долларов США. Защита и обвиняемые пытались объяснить следователям, что вообще-то это более 500 годовых бюджетов РФ и похитить столько нереально.

«Что, совсем много нулей написано?» — спросили следователи и в итоге 12 нулей решили зачеркнуть.

Адвокат Михаил Беньяш обращает внимание, что в российском законодательстве квалифицирующие размеры ущерба вообще не менялись 15 лет:

«Вот как был в 2003 году крупный ущерб в 250 тысяч рублей, так и остался в 2018 году таким же. Особо крупный ущерб был миллион рублей, спустя 15 лет остался прежним. Представляете, что за это время инфляция сделала с этими суммами? Реально полстраны можно пересажать. У нас Первый изолятор в Краснодаре забит коммерсантами. На любые гражданские правоотношения можно «натянуть» мошенничество и отправить человека в тюрьму даже за «крупный ущерб» в 250 тысяч рублей. Поэтому надо менять квалифицирующий размер ущерба, увеличивать его».

Второе нововведение от президента — ужесточение требований к изъятию силовиками электронных носителей информации. Поправки запрещают это действие без решения суда.

Но и тут есть оговорки: если следствие придет к мнению, что есть риск использования техники «для продолжения криминальной деятельности» или на технике есть информация, которую владелец не имеет права хранить, то можно все и без суда. Как думаете, к какому мнению придет следствие?

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2018/11/29/78749-my-vam-chto-nibud-smyagchim

Ветка права
Добавить комментарий