Как вытащить жену из психиатрической больницы?

Закон о психиатрии в России стал орудием для

Как вытащить жену из психиатрической больницы?

Любой человек может оказаться в группе риска, если он владеет имуществом, пусть даже таким скромным, как ветхая дачка или захудалая хрущевка. Карательным инструментом для “сравнительно честного отъема” собственности все чаще становится закон о психиатрии.

Такую опасную тенденцию выявил большой экспертный совет юристов – судейских и адвокатов, который на днях собрал в Подмосковье больше 200 ведущих правоведов и правозащитников. Научно-практическая конференция, организованная адвокатской палатой Московской области, впервые проанализировала все риски в области психиатрии и правосудия.

До недавнего времени Закон “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” был из разряда почти “мертвых” – на юридическом сленге. Он редко даже упоминался в залах судебных заседаний. Сегодня в судах – десятки исков с “психиатрическим” диагнозом.

Больной посмертно

В одном из районных судов Московской области рассмотрено почти мистическое дело о дележе наследства. Оспорена вменяемость покойника, который уже десять лет лежит в могиле. При жизни тот был явно в здравом уме, преподавал в школе.

Одна из его родственниц, не указанная им в завещании, умудрилась признать давно умершего дядю психически больным человеком. И даже добилась посмертной экспертизы. Суд согласился с выводами психиатров.

Соответственно завещание безумного усопшего признали незаконным.

Сложилось два классических повода упечь кого-то в психушку. Первый – это бытовая склока с соседями по лестничной площадке, даче или коммуналке. Для этого достаточно зачастую просто иметь знакомого в соответствующей клинике. Дальше дело техники: звонок в “скорую” и сообщение, что у соседа “крыша поехала”.

В большинстве своем от таких корыстных диагнозов страдают люди в возрасте, обладающие правами на жилье. Они становятся жертвами детей, племянников и прочих алчных родственников.

Другие 48 часов

Какие бы ни были поводы записать человека в психи, результат один – с попаданием в такую клинику у здорового жизнь разбивается. Он выходит из палаты в состоянии апатии.

Юристы отмечают, что у пострадавших очень низкий уровень способности бороться.

По статистике, из 10 человек примерно 8 говорят, что не будут подавать никакие иски, никакие жалобы, потому что “завтра за мной опять приедут, меня снова заберут”.

В законе о психиатрии выявился опасный пробел. Еще до судебного решения человека можно насильно госпитализировать, лишить свободы. А еще принудительно накачивать лекарствами, отчего тот перестает себя контролировать. При этом психиатрические препараты отнюдь не безобидны по последствиям.

По Уголовно-процессуальному кодексу никто не может быть лишен свободы более чем на сорок восемь часов без решения суда. С точки зрения психиатрии все получается по-другому.

Минимум восемь суток человек может находиться до судебного решения за решеткой, причем не просто за решеткой, а получая “лечение” галоперидолом, аминазином и другими нейролептиками.

По закону о психиатрической помощи, если человека принудительно поместили в стационар, врачи должны в течение сорока восьми часов его освидетельствовать и принять решение, надо ли его насильно лечить. Потом у врачей есть сутки на то, чтобы направить заключение – заявление о принудительной госпитализации – в суд.

У суда есть пять суток на то, чтобы это заявление рассмотреть. И вот в итоге мы получаем восемь суток, когда человек содержится в психбольнице до судебного решения. Но человека уже полечили. Юристы отмечают, что такая терапия нередко делает из него внешне совершенно неадекватного, больного человека.

Появляются мышечные спазмы, у него бегают глаза. И даже если судья настаивает, чтобы человека привезли в суд, то появляющиеся от нейролептиков признаки свидетельствуют, что человек явно не в себе – он не может сидеть на месте, все время оглядывается, отвечает невпопад, у него текут слюни.

Свежий и совершенно вопиющий случай, с которым пришлось столкнуться адвокатам. Психиатры подделали подпись женщины в бланке согласия на госпитализацию и соответственно месяц добросовестно ее лечили.

Без свидетелей проще

Если вспомнить Уголовно-процессуальный кодекс, то всякое действие следователя должно быть четко задокументировано. Есть процедуры специальных протоколов, понятых, без которых следственные действия не производятся. В психиатрической медицине всего этого нет.

Оснований для принудительной госпитализации в законе три: упоминается беспомощное состояние, угрожающее человеку, либо то, что он может причинить вред себе или окружающим, либо то, что непринятие мер может принести угрозу его организму. Юристы заметили: чаще всего психиатры в обосновании принудительной госпитализации записывают все три признака сразу. То есть человек одновременно является беспомощным, но представляет угрозу для себя и окружающих.

Вот реальный пример: мать-психиатр упекла в больницу сына, с которым у нее были конфликты. Мать вызвала “скорую”.

Позже в суде врач психиатрической “скорой” мотивировал принятое им решение насильно увезти взрослого человека в клинику тем, что пациент вел себя агрессивно и напряженно. Это правда.

Но ведь “скорая” приехала с бригадой службы спасения, железную дверь взломали, так как сын отказался ее открыть, ворвались в квартиру, и врач посчитал возмущенную реакцию человека на все это ненормальной.

Еще один важный момент, который всплыл не так давно на суде, когда отстаивали права человека при принудительной госпитализации, – это освидетельствование. Процедура, когда человека наделяют каким-то диагнозом. Очень важный момент, который совершенно никак не регламентирован законом.

С огромным трудом юристы нашли хоть что-то. Оказывается, есть приказ минздрава 1995 года о порядке проведения клинико-экспертной комиссии.

Читаем инструкцию, утвержденную этим приказом, и обнаруживаем, что должна быть создана комиссия для клинико-экспертных заключений приказом руководителя учреждения здравоохранения, которое это делает. В комиссию должны войти люди, в чьи обязанности входит проведение этих освидетельствований.

На суде интересуюсь: есть приказ? Приказа нет. Спустя три судебных заседания появился приказ, отпечатанный на лазерном принтере, хотя в то время, когда человека госпитализировали, его еще в помине не было.

Экспертиза у могилы

Процессы по посмертному оспариванию завещания достаточно часты в наших судах. По одному из последних спорили из-за того, что человек, который написал завещание, якобы не мог понимать значения своих действий. Так считал истец, которого этим завещанием обошли.

И вот появляется экспертное заключение посмертной психолого-психиатрической экспертизы. Там написано, что покойный не мог ни отдавать себе отчет в своем поведении, ни руководить своими действиями, и завещание было таким образом оспорено.

Но чем руководствовались психиатры, которые делали это заключение? Очень просто: они говорили, что старик, по отзывам очевидцев, часто отвечал на вопросы невпопад или не отвечал вообще. Плюс у него была контузия – еще в военное время он ее получил.

Но в этом же заключении, если смотреть внимательно, написано, что у старика была тугоухость. Но ведь это объясняет, почему человек отвечал невпопад или не отвечал вообще! Тогда почему он стал ненормальным после смерти?

Сложно закон соотносится с психиатрией не только в вопросе с покойниками, но и с живыми. К примеру, в случае с женщиной, у которой подделали подпись под согласием на госпитализацию.

До сих пор защитники пытаются возбудить дело, и до сих пор прокуратура говорит, что это не преступление. Врачам прокурор выдал предписание об устранении нарушений законности.

А защитникам написал, что, подделывая подпись, врачи не хотели плохого, а хотели как лучше. Но ведь из-за подделки подписи человека посадили за решетку.

И наконец, в существующем законе сказано, что только в исключительных случаях производится принудительная госпитализация. А добровольная когда? Если человек хочет лечиться? Вопрос оказался очень интересным. А потому, что отозвать свое согласие на лечение просто невозможно, Ирине К.

предложили подписать согласие на лечение, она взяла и подписала. А потом испытала на себе все прелести галоперидола, от которого и голова кружится, и спать невозможно, и все остальное… и говорит: “Извините, я хочу уйти. Отзываю свое согласие”. А ей: “Что значит – отзываете? Согласие получено”. И все.

По закону отозвать подпись просто нереально.

Врачебная тайна

в психушке

Сегодня адвокату совершенно несложно приехать в места лишения свободы и после прохождения прописанных в законе процедур встретиться с подзащитным, руководством колонии. А вот чтобы пробиться в психиатрическую больницу, защитникам приходится специально судиться.

Но ведь и в других ситуациях только через суд можно решить вроде бы самые обычные вопросы. Вот один из последних примеров. Женщине не сообщали, какими препаратами, в каких дозах ее лечат.

Хотя по закону человек имеет право знать о применяемых методиках лечения, с оговоркой, правда, – “с учетом его состояния”. Пришлось родным и защитникам обратиться в суд. И там им отказали в такой информации.

Знаете, по какому критерию? Потому что это врачебная тайна!

Вокруг психиатрии проблемы у закона во всем. У человека, которого привезли в психбольницу, забрали 200 долларов, которые родители прислали, продав корову. Возбужденное уголовное дело благополучно завяло, потому что непонятно, кто деньги крал.

Как должно быть оформлено изъятие денег в больнице по закону? Оказывается, есть приказ минздрава СССР 1986 года, где сказано, что изымаются деньги и ценности за подписью больного. Более того, все деньги должны быть оприходованы и положены в банк на специальный счет.

Когда человек выписывается, соответственно оформляется кассовый ордер, и все ему по описи возвращается. Защита потребовала деньги вернуть через суд. Врачи отправили в суд совершенно уникальный ответ: “Приказ устарел, и поэтому он применяется адаптированно”.

Что значит “адаптированно”? На это ответа не было.

Понятно, что разом все правовые проблемы вокруг и около психиатрии не решить. Но начинать надо, тем более что эти проблемы будут нарастать как снежный ком вместе с ростом вопросов вокруг собственности.

Источник: https://rg.ru/2008/10/07/psihiatria-zakon.html

Жизнь после психбольницы: опыт Хорватии

Как вытащить жену из психиатрической больницы?

Линда Прессли Би-би-си, Хорватия

Image caption Бывшая психиатрическая больница в Чепине

В Хорватии тысячи людей с психическими расстройствами живут в специализированных больницах-интернатах.

В Европе давно уже, на протяжении нескольких десятилетий, таких больных стараются переводить из психиатрических лечебниц на домашнее лечение.

Хорватия, однако, пока сопротивляется переменам – за исключением одного района близ границы с Сербией.

Краска на стенах больницы облезла, потолок вот-вот обрушится, а солнечный свет выхватывает клубы пыли. В закрытой и теперь почти заброшенной бывшей психиатрической больнице в поселке Чепин двери всех комнат выходят в один просторный коридор.

“Когда подходило время приема лекарств, мы садились на корточки в коридоре и ждали медсестру, которая выдавала нам таблетки. Стульев не было”, – вспоминает Бранка Релян. Она провела в этом доме 12 лет с диагнозом “шизофрения”.

О жизни в этой лечебнице она вспоминает вместе со своим спутником Драженко Тевелли, который провел в медицинском учреждении 13 лет. Его поместили в психбольницу после того, как у него на фоне алкоголизма развилось психиатрическое заболевание.

Бранка и Драженко скрывали свои чувства и отношения от врачей и обитателей больницы. Эта их поездка в Чепин – первая с того момента, как они покинули заведение в 2014 году.

Бранка делила комнату в психбольнице с тремя соседками, ее имя до сих пор написано на шкафу, где она хранила свои немногочисленные личные вещи. Тут же и ее кровать с жестким и грязноватым матрасом.

“Кровать была удобная – в самый раз для моей спины. И тараканов не было, мне повезло”, – говорит Бранка. Драженко этого о себе сказать не может.

“Ночью тараканы ползали по лбу и кусались. Когда я просыпался, на подушке была кровь”, – говорит он.

Image caption Бранка и Драженко впервые за несколько лет приехали в Чепин

Все 13 лет, что Драженко провел в больнице, он страдал от депрессии, частенько подумывая о самоубийстве.

“Я думал, что закончу жизнь тут, – говорит Драженко, показывая на одну из водопроводных труб над окнами. – Я провел здесь столько лет – мне казалось, я никогда не выйду отсюда”.

“Никто не вылечился тут и не вернулся домой. Это больше походило на пожизненный срок”, – говорит Бранка.

Но три года назад пребывание Бранки и Драженко в больнице закончилось. Как и остальные бывшие обитатели психбольницы, Бранка и Драженко начали новую жизнь в городе Осиек. Психбольницу закрыли.

“По этому случаю мы выпустили на волю из клетки 100 белых голубей”, – вспоминает Ладислав Ламза, один из инициаторов закрытия психбольницы.

“Обычно все радуются и празднуют, когда что-то открывается. А мы устроили праздник по случаю закрытия [психбольницы]”, – говорит Ламза.

Ладислав Ламза, 20 лет проработавший в социальной сфере, после одной командировки в Австрию кардинально поменял свое мнение о том, как надо заботиться о психически больных людях.

“Я увидел, что их можно вылечить”, – рассказывает он. В Австрии он побывал в квартирах, где живут люди с психическими расстройствами, и сразу не смог понять, кто из них пациент, а кто – курирующий их врач и социальный работник.

Правообладатель иллюстрации ROBIN HAMMOND / NOOR Image caption Бранка и Драженко любят встречаться в кафе с друзьями и ходить на встречи в центр под названием “Я такой же, как и вы”, открытый в здании бывшей психиатрической больницы

Ладислав Ламза тогда как раз заведовал психиатрической больницей в Чепине. Вернувшись в Хорватию, Ламза решил следовать “австрийской модели” лечения.

“Это очень просто. Если люди живут в нормальных человеческих условиях, они становятся более “человечными”. Если мы создаем для них менее гуманные условия, то и они будут меньше проявлять человечность”, – объясняет Ламза.

Ламза начал готовиться к закрытию психиатрической больницы пять лет назад. Он договорился с властями города Осиек о предоставлении квартир пациентам больницы.

Ему пришлось отдельно убеждать обитателей больницы в необходимости переезда. Многие из них жили в больнице не один десяток лет. Он говорил им, что жизнь за стенами больницы будет лучше.

“На это они отвечали мне: нет, мы чувствуем себя в большей безопасности, оставаясь в больнице, у нас здесь все есть. А я им: вы хотя бы попробуйте пожить несколько дней в квартире, чтобы понять, что это такое”.

Но когда Ламза сказал им, что в новой квартире не придется ругаться из-за пульта управления от телевизора со всеми в больнице, потому что соседей будет максимум 2-3 человека, они перестали упираться.

Многим сотрудникам больницы также пришлось долго привыкать к переменам. В одночасье они из поваров, уборщиц, санитаров и медсестер превратились в людей, которым нужно было оказывать поддержку пациентам на дому, помогать бывшим обитателям больницы справляться с бытовыми проблемами и помогать организовывать им свой досуг.

Первые три года Бранка и Драженко жили в одной квартире с еще несколькими соседями.

“Когда мы переехали в квартиру, мы сразу же, в сопровождении помощника, пошли в ближайший супермаркет”, – вспоминает Бранка.

“Мы взяли дорогую колбасу салями и майонез – то, что мы не ели 12 лет. Когда мы вернулись со всем этим домой, нам почти сразу же стало лучше. Я наконец-то почувствовала себя свободным человеком. Спала я как младенец”, – говорит она.

Image caption Ладислав Ламза изменил свое мнение о лечении психически больных людей после поездки в Австрию

Сейчас они живут в отдельной комнате. На автобусе они добираются до кафе, где встречаются с друзьями, пьют кофе и читают книги. Они оба неисправимые курильщики, это своеобразное “наследие” многолетнего пребывания в психиатрической клинике.

Они регулярно приходят на встречи в здании бывшей психиатрической больницы в Осиеке, где раньше также жили люди с серьезными психическими расстройствами.

Это большое двухэтажное здание, огороженное высоким забором. Когда Осиек бомбили во время военного конфликта в 1990-х годах, пациенты и сотрудники больницы в течение трех месяцев укрывались в подвале здания. Стены были буквально изрешечены в результате артиллерийских обстрелов.

В 2015 году Ладислав Ламза открыл в этом здании центр под названием “Я такой же, как и вы”.

Правообладатель иллюстрации ROBIN HAMMOND / NOOR Image caption Бранка и Драженко остаются неисправимыми курильщиками

В центре остаются еще 27 пациентов, которым необходимо быть под наблюдением врача 24 часа в сутки. Также есть несколько комнат для размещения тех пациентов, которым временно необходимо остаться под наблюдением врача.

Но центр теперь все больше работает как клуб, где могут собираться пациенты закрытой больницы.

В центре работает кафе, есть прачечная, действует несколько кружков – все это было организовано самими пациентами, которым непросто бывает найти способ заработать.

Татьяну Илич, которая работает в прачечной, в психиатрическую больницу насильно поместил муж, когда ей не было и 30 лет.

“Тогда меня выписали через полтора месяца. Врачи сказали моему мужу: она не сумасшедшая, она просто грубиянка”, – рассказывает она.

Image caption Сейчас Татьяна Илич живет в отдельной квартире, где ее навещают дочь с внучкой

Так или иначе, Татьяна уже в течение 20 лет принимает психиатрические препараты, проходит лечение как в больнице, так и на дому. Ей пришлось многое пережить.

В одной больнице пациенток привязывали к лестнице в случае непослушания. В другой пациентам не разрешали носить нижнее белье, и они были вынуждены выстраиваться в очередь в душ раздетыми.

Татьяна жила в больнице города Чепин семь лет до того, как переехала в Осиек.

Теперь она наконец-то может чувствовать себя относительно независимой. Ей и ее соседям не нужно, чтобы социальный работник приходил каждый день. По словам Ладислава Ламзы, это еще означает, что они тем самым экономят деньги.

“Если мы делаем все правильно, люди становятся более независимыми, им нужно все меньше помощи. Поэтому их содержание в квартирах обходится дешевле, чем пребывание в больницах – разница составляет около 100 евро в месяц [на пациента]”, – говорит Ламза.

Цена лечения пациента – один из основных вопросов в дебатах в Хорватии по поводу возможности закрыть психиатрические лечебницы.

Европейский союз, осознавая, что переходный период может обойтись относительно дорого, выделил Хорватии 100 млн евро на этот процесс.

Но этими деньгами пока мало кто воспользовался: из 28 подобных больниц лишь в Осиеке и Чепине переход к лечению на дому оказался реальностью.

Image caption Бывшая психбольница теперь стала центром под названием “Я такой же, как и ты”

Татьяна надеется получить собственную квартиру, где ее могли бы навещать дочь и внучка. Но это вряд ли произойдет, если ей не удастся найти работу за пределами центра города. Однако она все равно довольна жизнью.

“Я чувствую себя здоровой. И мне хорошо, потому что я все время чем-то занята”, – говорит она.

Она по-прежнему пьет таблетки и держит про запас 5 миллиграммов диазепама, на случай, если вдруг почувствует себя плохо или окажется в стрессовой ситуации.

“Но я даже не помню, когда он мне в последний раз понадобился”, – говорит Татьяна.

Марта Гаспарович, психиатр Татьяны, заметила значительное изменение в состоянии пациентов, переехавших в квартиры.

“Раньше между собой мы обсуждали лишь лекарства и терапию: пытается ли пациент помочь себе сам, создает ли он проблемы? Теперь они гораздо больше довольны своей жизнью”, – говорит она.

“Например, у нас был пациент, который нашел себе подружку, но его медикаменты мешали его сексуальной функции. И он попросил нас поменять лекарства, так как у него в жизни началось нечто новое”.

Image caption Бывшая психбольница. В консервативном хорватском обществе идея закрытия лечебниц не встречает большой популярности

Но Гаспарович добавляет, что некоторым пациентам сложно привыкнуть к новой обстановке.

По ее словам, в таких случаях она рекомендует этим людям вернуться в больницу. С 2014 года это произошло лишь два раза.

И, само собой, иногда возникают кризисные ситуации. Одна из терапевтов сейчас находится на больничном, после столкновения с пациентом в его квартире.

“По ее словам, у этого молодого человека в руках был нож, и он приближался к ней. Ничего не произошло, но она была очень испугана”, – говорит Ладислав Ламза. “Сейчас молодой человек живет здесь, в нашем центре. Это один из двух серьезных инцидентов, с которыми мы столкнулись за последние пять лет”.

В консервативном обществе, вроде хорватского, где психически больные люди часто считаются опасными маньяками, подобные инциденты не добавляют популярности идее закрытия психбольниц. Но, отмечает доктор Ламза, раньше случаи насилия случались гораздо чаще.

“Каждый год было три или четыре серьезных инцидента, иногда с применением ножей, драки между пациентами или с нашими сотрудниками. Менее серьезные инциденты, когда люди толкали друг друга или кричали, происходили практически ежедневно”.

В декабре бывшие пациенты закрытых больниц в Осиеке и Чепиге давали показания в парламенте страны в Загребе о том, как изменилась их жизнь после того, как они переехали в собственные квартиры.

Image caption Ивица (в центре), Татьяна (в центре) и Ладислав Ламза (справа сзади) в здании парламента

Слушания в парламенте были организованы омбудсменом по проблемам людей с ограниченными возможностями, в попытке убедить политиков последовать примеру восточной Хорватии.

На слушаниях выступил и Ивица Дучек из Осиека. В зале воцарилась полная тишина, когда он рассказывал о своем чувстве безысходности в больнице, и о своей попытке покончить с собой.

Теперь он живет со своей подружкой Михаэлой и еще одним знакомым, и у них замечательные отношения с соседями.

Он надеется восстановить свою юридическую и гражданскую дееспособность, чтобы самому принимать решения о своей жизни.

“Мы все птицы”, – сказал Ивица в парламенте. “Но у некоторых из нас сломаны крылья”.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-42885518

Согласился лечь в психушку, теперь не знаю, как выйти

Как вытащить жену из психиатрической больницы?

Бывает, что в психиатрическую больницу человек обращается добровольно, не зная, что его там ждет, основываясь на ложной информации, что «вас только посмотрят» и т.д.

Он приходит, подписывает согласие на госпитализацию и лечение, которое, кстати сказать, должно быть информированным.

Только вот, если бы оно было действительно информированным, вряд ли бы кто-то добровольно лег в психиатрическую больницу, ну разве что действительно больной.

Но если больной, какое же тогда может быть согласие, он ведь не отдает отчет своим действиям, а если отдает, тогда не больной, но если соглашается на лечение, значит, признает, что болен. Полное замешательство!

В общем, подписывает такой человек согласие. И тут начинается. Эффект от первой же таблетки может заставить человека сильно усомниться в том, а нужно ли ему такое лечение: «я спала круглые сутки», «я не мог ни сидеть, ни лежать, ни стоять», «мне было больно думать», «ноги отнялись», «пол ушел из-под ног», «это насилие над личностью», «мне было очень плохо» и т.д.

Человек обращается к лечащему врачу с устной просьбой выписать его, но получает отказ, так как врач считает, что лечение нужно продолжить.

И вот вам парадокс, вроде бы вы по закону имеете право покинуть больницу, раз пришли добровольно, но вместе с тем решающее слово остается за психиатром.

Если же пациент настаивает на выписке, его начинают запугивать: «откажешься, будем лечить по суду», «по согласию будешь лежать месяц, а по суду будешь лежать полгода», и все в таком духе.

Некоторых людей доставляют в больницу силком по заявлению родственников. Часто такие заявления сделаны в результате бытового конфликта или ссоры, то есть сгоряча, с желанием насолить или проучить, либо из лучших побуждений: «и тебя вылечат».

В процессе госпитализации человека также вынуждают подписать согласие на лечение и госпитализацию, как если бы он обратился сам. При этом используются уже описанные средства убеждения, суть которых выражается словами «соглашайся или хуже будет».

Кстати, родственники, бывает, одумываются и, видя, в какое состояние психиатрическое лечение приводит родного им человека, просят лечащего врача отпустить его домой, но получают все тот же отказ.

Что же теперь делать?

Как забрать человека из психушки? Отказаться от госпитализации и лечения письменно. Самое простое заявление, адресованное главному врачу, будет следующим:

Директору психиатрической больницы №4 им. П.Б.Ганнушкина Степанову С.С. От Иванова Ивана Ивановича, зарегистрированного по адресу:

111222, г. Москва, ул. Неземная, д.0, кв.0.

Уважаемый Степан Степанович!

К вам в больницу я попал, подписав согласие на госпитализацию и лечение.

Данным заявлением, реализуя свое конституционное право на добровольность медицинской помощи,я отказываюсь от госпитализации и назначенного мне психиатрического лечения.

В связи с этим прошу незамедлительно меня выписать из больницы.

С уважением, _____________________ Иванов И.И.

Дата: _____________________

Конечно же, сразу возникает ряд вопросов: ну кто в психушке разрешит писать заявление, где взять бумагу и ручку, как подать заявление, чтобы этот факт действительно был зафиксирован, и т.д.

В отделениях психиатрических больниц действительно есть письменные принадлежности. Иногда удивляешься, как этот факт используется для оправдания нарушения прав.

Дескать, не правда это, что мы не даем пациентам обращаться с жалобами, во всех наших отделениях есть и ручки, и бумага. Умалчивается то обстоятельство, что пациентам их не дают.

Так вот, заявление должен подготовить родственник накануне посещения пострадавшего. Он же должен позаботиться и о ручке. Если же на родственника надежды нет, это может сделать друг или хороший знакомый. Необходимо подготовить два экземпляра заявления и подписать их при встрече. После этого отнести их в канцелярию и зарегистрировать, забрав один экземпляр с отметкой о приеме себе.

Не надо пытаться вручить их лечащему врачу, заведующему отделением или даже главному врачу. Они могут не принять их или не дать им хода. Просто несите в канцелярию, где-то она должна быть, и регистрируете.

Экземпляр с отметкой о приеме, который остается на руках у родственника или знакомого, будет доказательством, что пострадавший действительно отказался от лечения и госпитализации, на которую соглашался добровольно.

Теперь пострадавшего должны выписать из психиатрического заведения не позднее 48 часов после подачи такого заявления, либо больница должна обратиться в суд и в те же сроки получить решение о его недобровольной госпитализации. При упоминании слова «суд» у многих людей отпадает всякое желание отстаивать свои права, так как в их представлении лечиться по суду гораздо хуже, чем по согласию.

Но что, в сущности, человек теряет, если откажется от лечения и госпитализации? Свободу? Но он и так не свободен. Добровольное согласие позволяет удерживать его в психиатрической больнице сколько угодно, а вовсе не меньше, чем по судебному решению.

Если же согласия нет, или он отозвал его с помощью заявления, больница сталкивается с дополнительными хлопотами.

При обращении в суд психиатрам придется обосновать необходимость недобровольной госпитализации: были ли человек опасен для себя или окружающих, беспомощен, или его здоровью был бы нанесен существенный вред, если бы его оставили без психиатрической помощи. А помимо этого психическое расстройство должно быть тяжелым и требующим лечения именно в стационаре.

Кроме того, пациент может требовать независимого психиатрического освидетельствования, участия своего представителя и адвоката, а также пригласить правозащитников. Больница может просто не успеть выполнить все необходимые формальности.

Очевидно, что шансы на выписку в случае письменного отказа от лечения значительно возрастают.

Ведь при наличии отказа от лечения и отсутствия решения суда удерживание в психиатрическом учреждении будет расцениваться как незаконное лишение свободы.

Можно настаивать на соблюдении прав, заручившись поддержкой друзей и родственников. Кстати, это работает. Как сказал один психиатр, выписывая пациента: «Я выписываю вас только потому, что устал писать объяснительные на многочисленные жалобы ваших родственников и знакомых».

Источник: Согласился лечь в психушку, теперь не знаю, как выйти

Источник: http://www.cchr.ru/articles/453.htm

Ветка права
Добавить комментарий