Можно ли обратиться в суд, если цедент не передал цессионарию исполнительный лист?

Споры, связанные с уступкой права требования

Можно ли обратиться в суд, если цедент не передал цессионарию исполнительный лист?

В.С. Кокова, Ю.Б. Гонгало

Особенности применения арбитражными судами главы 24                     Гражданского кодекса Российской Федерации.

Главой 24 ГК РФ охватывается регулирование двух институтов обязательственного права: уступка требования и перевод долга. Однако в практике арбитражных судов наиболее распространены споры, связанные с применением норм об уступке требования. В связи с этим предметом настоящего анализа являются, главным образом, дела по спорам, связанным с уступкой требования. 

Цессия (уступка права требования) представляет собой способ частичного правопреемства, в результате совершения которого происходит замена активной стороны обязательства (кредитора) при сохранении самого обязательства.

Цессия выражается в передаче первоначальным кредитором новому кредитору определенного права в силу сделки или на основании закона.

Однако договор, которым оформляется переход права, не носит самостоятельного характера: к нему применяются нормы, регулирующие соответствующий тип отношений (чаще всего о купле-продаже, мене, если договор возмездный; дарении, если договор безвозмездный).

Споры, связанные с уступкой права требования.

1. Уступка требования возможна при условии, если уступаемое требование является бесспорным, возникло до его уступки и не обусловлено встречным исполнением, в котором личность кредитора имеет существенное значение (дело № А60-23721/2003).

ООО “С” обратилось в суд  с иском к ООО “Е”, ООО “У”, о признании недействительным договора уступки права требования.

 Решением суда исковые требования удовлетворены частично.

 Постановлением апелляционной инстанции решение изменено, договор уступки права требования (цессии) в части передачи ООО “У” права требования к ООО “С” признан недействительным, в остальной части иска отказано.

Постановлением ФАС Уральского округа от 12.04.2004 г. №Ф09-918/04 постановление апелляционной инстанции оставлено без изменения.

Как следует из материалов дела, между ООО “С” (заказчик) и ОАО “Р” (подрядчик) заключен договор подряда.

В связи с ненадлежащим исполнением заказчиком обязательств по оплате выполненных работ решением суда по делу N А60-23891/2002, не вступившим в законную силу,  с ООО “С” в пользу ОАО “Р” взыскана сумма долга.

Из содержания условий договора цессии усматривается, что во исполнение договора комиссии (где ОАО “Р” – комитент, а ООО “Е” – комиссионер), ООО “Е” (цедент) уступило ООО “У” (цессионарий) свои права требования к должникам, указанным в приложении N 1 к договору цессии.

В соответствии со ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования). Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (ст. 384 ГК РФ).

Всесторонне и полно исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности суд апелляционной инстанции обоснованно, в соответствии с положениями ст. ст.

166, 168, 382, 383, 711, 723 ГК РФ пришел к выводу о наличии оснований для признания недействительным договора  уступки прав требований (в сумме, оспариваемой истцом), поскольку действительность уступленного права, его бесспорный характер не подтверждается материалами дела, договор не соответствует требованиям ст. ст. 382, 384 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом, судом апелляционной инстанции обоснованно указано, что в отношении суммы задолженности право требования оплаты которой уступлено новому кредитору – имеются судебные споры, а решение от 17.01.

2003 Арбитражного суда Свердловской области по делу N А60-23891/02-С1, со ссылкой на которое суд первой инстанции признал договор цессии  в части взысканной судом суммы действительным – в законную силу не вступило.

2. Отсутствие в материалах дела доказательств возмездности договора цессии не является основанием для признания его ничтожным  (дело N А60-6253/02).

Прокурор обратился в суд в защиту государственных и общественных интересов в лице Управления социальной защиты населения МО “Ш” к ООО “Р” о взыскании неосновательного обогащения.

Решением суда в иске отказано в силу недоказанности истцом факта неосновательного обогащения.

Постановлением апелляционной инстанции решение оставлено без изменения.

В постановлении от 18.09.2002 г. №Ф09-2554 ФАС Уральского округа согласился с решением и постановлением по существу, однако указал на необходимость изменения мотивировочной части.

Как следует из материалов дела, между Управлением социальной защиты населения МО “Ш” и ОАО “У” заключен договор поставки, порядок расчетов по которому установлен сторонами  в виде взаимозачета в областной бюджет по погашению налога на имущество за ОАО “У”.

Свои обязательства по погашению налогов в областной бюджет Управление социальной защиты населения исполнило.

Управление социальной защиты населения МО “Ш” (первоначальный кредитор) передало право требования к ОАО “У” (должник) по договору поставки  ООО “Р” (новый кредитор).

Суд кассационной инстанции поддержал позицию судебных инстанций в части того, что переданное право требования возникло из обязательства по договору цессии; поскольку требования заявлены из неосновательного обогащения, а доказательств наличия неосновательного обогащения со стороны ответчика истцом не представлено, вывод об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований по основаниям ст. ст. 1102, 1103 ГК РФ, правомерен.

Однако вывод суда апелляционной инстанции о ничтожности договора цессии ввиду передачи по нему несуществующего обязательства и отсутствия условия о возмездности признан кассационной инстанцией необоснованным в связи со следующим.

 Согласно п. 3 ст. 423 ГК РФ договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. Ни законом, ни иными правовыми актами не предусмотрен безвозмездный характер уступки права требования.

Из существа договора, заключенного между сторонами, также не вытекает его безвозмездность. При вынесении судебных актов судом не были учтены нормы п. 2 ст. 572 ГК РФ, согласно которым обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из соглашения о цессии очевидное намерение передать право в качестве дара.

Из данного договора цессии  такого намерения не усматривается.

Таким образом, ФАС Уральского округа счел необходимым исключить из мотивировочной части постановления апелляционной инстанции выводы о ничтожности договора цессии в связи с отсутствием в договоре условия о возмездности.

Источник: http://ekaterinburg.arbitr.ru/files/userfiles/CT/pr14.htm

Цессия под отлагательным условием (критический анализ спорных судебных позиций)

Братусь Д.А.,

к.ю.н., представитель Казахстана в Третейском суде ЕАЭС

и Арбитражной комиссии Исполнительного комитета СНГ

Хороший судья может сделать много хорошего даже при дефектных законах,

плохой судья будет злоупотреблять и хорошими законами[1]

1. Введение. Фабула дела

Наша судебная практика дает богатую пищу для размышлений. Можно только дивиться тому, как в условиях столь разнообразных судебных подходов и позиций по классическим институтам гражданского права предпринимателям удается отстаивать свои интересы и планировать хозяйственную жизнь.

Две коммерческие организации сотрудничают по договорам подряда в течение длительного периода времени (с 2009 г.). Подрядчик поддерживает в надлежащем состоянии объекты на месторождениях заказчика-недропользователя. Заказчик оплачивает результаты этих работ, периодически погашая накапливающуюся задолженность.

Отношения сторон планомерно развивались до тех пор, пока хозяин компании-подрядчика не утратил оперативный контроль над действиями своего исполнительного органа: перестал интересоваться текущей деятельностью предприятия, вникать в бухгалтерию и т.п. Потеря концентрации в деловой сфере всегда чревата… В 2015 г.

подрядная организация вдруг на совершенно немыслимых условиях уступила ранее никому не известной консалтинговой фирме (цессионарию) денежные требования в отношении заказчика (должника) по упомянутым договорам подряда, после чего заказчик был втянут в нескончаемую череду судебных тяжб, в которых свою роковую роль профессионально и методично продолжает играть цессионарий (новый кредитор).

Подрядчик по двум искам взыскал с заказчика в СМЭС г. Алматы 154 млн. тенге (основной долг). По вступлении решений в законную силу получил деньги с прекращением исполнительного производства.

Попытка цессионария заменить собой истца (подрядчика) успехом не увенчалась – итоговые акты вынесены, разбирательства завершены, долг взыскан, исполнительное производство прекращено, как следствие, в замене на стороне истца обоснованно отказано[2].

Что характерно, цессионарий не стал на основании ч. 4 ст. 401 ГПК обжаловать итоговые акты, вынесенные судами г. Алматы[3], не предъявил иск цеденту о переводе полученных с должника платежей. Вместо этого предъявил (бывшему!) должнику два новых иска в СМЭС Мангистауской области:

первый иск: о выплате неустойки (51,9 млн. тенге) за т.н. «просрочку» в погашении долга.

В своих возражениях ответчик (бывший должник) сообщал об оплате долга и во встречном иске просил признать договор цессии недействительным. Суд полностью удовлетворил основной иск, а во встречном отказал.

Судебное решение[4] оставлено без изменений апелляционной инстанцией[5], до кассационного рассмотрения дела по существу ответчик не допущен[6];

второй иск: (1) о повторном (!) взыскании того же основного долга (в части 144 млн. тенге). В итоге стала очевидной истинная цель сторон цессии: дважды взыскать с должника один и тот же долг. Это требование было дополнено другими странными притязаниями: (2) о признании недействительными действий цедента по распоряжению деньгами, взысканными им с должника в г.

Алматы, (3) о недействительности заявления цедента о прекращении исполнительного производства в г. Алматы; (4) о присуждении цессионарию некой «компенсации морального вреда» за якобы нарушение цедентом договора цессии.

Полагаю, таким образом, истец уклонялся от пропущенного десятидневного срока на обжалование действий и решений алматинского судебного исполнителя, обходил надлежащую подсудность (акты и действия судебного исполнителя оспариваются по месту его прикрепления). Быть может, создавал видимость «борьбы» с цедентом – своим ключевым партнером в этом деле.

В удовлетворении данного иска СМЭС Мангистауской области обоснованно отказал в полном объеме, а встречный иск цедента, заявленный по факту неисполнения цессионарием договора цессии оставил без рассмотрения[7].

Для полноты картины следует заметить: СМЭС Мангистауской области ранее удовлетворил иск цедента – подрядчика и первоначального кредитора к цессионарию – новому кредитору то признании договора цессии недействительным[8]. Однако, апелляционная инстанция данное решение отменила, отказав в иске[9].

В общем, полнейшая судебная эквилибристика. Пожалуй, имеет смысл проанализировать базовые моменты конфликта.

2. Аналитическая часть

2.1. Иск цессионария о взыскании неустойки разрешен с грубым нарушением подсудности

Базовый принцип гражданского процессуального права – осуществление производства по делу уполномоченным судом (пп. 3 п. 3 ст. 77 Конституции, ч. 4 ст. 7 ГПК).

Данное начало является традиционным в отечественном гражданском процессе, стабильным по содержанию и процессуальным последствиям нарушения[10], императивным – применяется в обязательном порядке, независимо от оснований иска (жалобы, ходатайства) и доводов участников процесса.

Нарушение этого принципа влечет безусловную отмену судебного акта, вынесенного неуполномоченным судом или ненадлежащим судебным составом (пп. 1 ч. 4 ст. 427, ч. 5 ст. 438 ГПК).

Ни при взыскании неустойки (51,9 млн. тенге), ни при последующей попытке повторно (!) взыскать основной долг (144 млн. тенге), ранее напрямую полученный цедентом[11], цессионарий не пожелал предъявлять иски по месту нахождения основного и изначально единственного ответчика (ч. 2 ст. 29 ГПК).

При взыскании неустойки цессионарий некорректно применил норму ч. 6 ст. 30 ГПК: «Полагаем, что данный иск будет подсуден СМЭ суду Мангистауской области, т.к.

местом исполнения всех трех договоров подряда как и договора цессии являются соответственно месторождения на территории Мангистауской области и г. Актау. Следовательно…

данный иск может быть предъявлен в указанный суд области» (стр. 2 искового заявления от 01.11.2017 г.).

«Бог – в мелочах, а дьявол – в крайностях» (И.Ф. ф. Гёте).

В соответствии с договорами подряда (п. 3.1.) все акты выполненных работ высылались подрядчиком заказчику в г. Алматы и окончательно подписывались последним в своем офисе. До итогового оформления заказчиком актов приемки-передачи результатов строительных работ натуральное обязательство не может считаться «исполненным» (см. п. 1 ст.

239 ГК в нормативном единстве с п. 4 ст. 663 ГК). Отсюда вытекает значимость каждого такого акта как документа, фиксирующего, во-первых, согласие сторон по достигнутому результату; во-вторых, трансформацию этого результата в согласованный сторонами объект гражданских прав.

Данное событие происходит в месте (и в момент) принятия объекта заказчиком, т.е. в месте (и в момент) подписания последним акта выполненных работ. Момент подписания акта заказчиком является моментом исполнения натурального обязательства, а место такого подписания (г. Алматы) – тем самым «местом исполнения договора». Такова буква договоров (п. 3.

1. – п. 3.7.). Таков закон (п. 1 ст. 239, пп. 5 ст. 281, п. 4 ст. 663 ГК).

Акты выполненных работ цессионарий к иску почему-то не приложил. Они не упоминались в описи прилагаемых к иску документов, отсутствуют в материалах дела. Суд эти важнейшие документы не затребовал ни у истца (цессионария), ни у третьего лица (цедента), а у ответчика (бывшего должника) для приобщения к материалам дела не принял, впрочем, как и почтовые документы о пересылке актов.

О каком «исполнении» в принципе можно говорить, если в материалах отсутствуют акты выполненных работ? Эти документы даже не исследовались в судебных заседаниях.

«Матерые практики» (наши судьи традиционно причисляются к этой категории юристов) могут в ответ предложить не заниматься «юридической казуистикой». Мол, результат работ виден на месте. Мол, известно же, где они выполнялись.

Простите, где же они «выполнялись», учитывая изложенное выше правовое (не умозрительное, не вульгарно-бытовое) обоснование? Упрощенный подход в данном случае равносилен попытке доказать, что это Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот. Видно же как оно «вращается»! За гелиоцентризм сожгли Дж. Бруно. Н. Коперник и Г.

Галилей едва избежали аналогичного вердикта инквизиции. Или другая ирония: Земля – плоская. Ведь тоже «видно»!

«Практика» не означает уклонение от буквы закона («Нормы гражданского законодательства должны толковаться в соответствии с буквальным значением их словесного выражения» – п. 1 ст. 6 ГК) и буквы договора (суд обязан принимать во внимание «буквальное значение содержащихся в нем [в договоре] слов и выражений» – п. 1 ст. 392 ГК).

Если говорить приземленно, без так называемой казуистики, на языке «практиков» (иногда еще говорят: «по понятиям»), если этот язык предлагается для общения, то следует уточнить ряд дополнительных юридически значимых нюансов (apies iures).

В исполнении договоров подряда (возникших по ним натуральных и денежных обязательств) цессионарий не участвовал ни в малейшей степени, т.е. имеет самое поверхностное (произвольное, субъективное) представление о месте, сроке и прочих критериях надлежащего исполнения.

В заключении договора цессии не участвовал должник – он не является стороной данной сделки и, следовательно, не может нести связанные с ней неблагоприятные последствия (процессуальные и материально-правовые). Обязанности возникают у сторон договора (п. 3 ст. 269 ГК). У должника в рамках цессии могут возникать только права – возможности, но не обязанности (п. 3 ст. 270 ГК).

Теперь – о месте исполнения денежных обязательств по договорам подряда. Основной долг – около 154 млн. тенге – полностью погашен в г. Алматы.

Это преюдициальный факт! Данное обстоятельство подтверждается актами алматинских судов, постановлениями местного (г. Алматы) судебного исполнителя, банковскими документами и т.д. Т.е.

денежные обязательства, как собственно и натуральные, по каждому договору подряда тоже исполнены в г. Алматы.

Если все обязательства (натуральные и денежные) по договорам подряда исполнены в алматинском регионе, какие могли быть сомнения в надлежащей подсудности этого дела СМЭС г. Алматы – по месту нахождения единственного ответчика (ч. 2 ст. 29 ГПК), указанного в иске о взыскании неустойки?

Суд первой инстанции, анализируя исковое требование цессионария о взыскании с бывшего должника неустойки, и вышестоящие суды, изучавшие апелляционную жалобу и кассационное ходатайство ответчика, элементарно проигнорировали вопрос о надлежащей подсудности данного дела. Хотя все факты и вместе с ними все материалы разбирательства «взывали» к исследованию столь принципиального аспекта.

Поскольку истец:

– уклонился от общего правила о предъявлении иска по месту нахождения ответчика (ч. 2 ст. 29 ГПК), что в связи с ч. 4 ст. 7 и пп. 1 ч. 4 ст. 427 ГПК само по себе должно было насторожить суд;

– изложил в иске «какое-то» – банальное, явно формальное, в семь строк (из которых три строки – цитата ч. 6 ст. 30 ГПК) – обоснование иной (альтернативной) подсудности;

– в подтверждение выбранного места разрешения спора не приложил к иску принципиально значимые документы – акты выполненных работ;

– никакого иного основания альтернативной подсудности, кроме ч. 6 ст. 30 ГПК, в иске не избрал (ст. 30 ГПК называется «Подсудность по выбору истца» [12]);

суд обязан был максимально внимательно изучить вопрос о подсудности при принятии иска или в процессе подготовки дела. Суд обязан был на любой стадии процесса максимально жестко отреагировать определением о возврате неподсудного иска или передать дело уполномоченному суду – СМЭС г. Алматы (пп. 3 ч. 2 ст. 34 ГПК).

Нарушение в первой инстанции императивной нормы о надлежащей подсудности (ч. 4 ст. 7 ГПК) не освобождает вышестоящие суды от ее безусловного соблюдения, не умаляет конституционное значение (пп. 3 п. 3 ст. 77 Конституции) соответствующего процессуального принципа и не снижает актуальность оснований для отмены неправосудных (в т.ч. вынесенных неуполномоченными судами) актов.

Рекомендуемая здесь идея имеет некоторую практическую перспективу (ч. 3 и ч. 5 ст. 434, ч. 3 ст. 436, ч. 6 ст. 438 ГПК), учитывая:

– единообразную судебную практику по определению подсудности[13], авторитетные и устойчивые судебные позиции по другим анализируемым далее ключевым обстоятельствам данного спора, проигнорированным на апелляционной стадии и на этапе предварительного кассационного рассмотрения;

– важный социальный фактор: трудовой коллектив – более трехсот пятидесяти работников недропользовательского предприятия, терзаемого цессионарием (перекупщиком долга, барышником[14]), серьезно обеспокоен, высказываются мотивированные опасения относительно риска рейдерского захвата.

Очень заметно упорное стремление цессионария заблокировать ликвидные активы недропользователя. Вопрос об аресте имущества цедента по иску о повторном взыскании долга даже не поднимался. Мангистауский регион отличается повышенной «социальной турбулентностью».

Очередные поводы для новых треволнений нежелательны;

– высокую актуальность налоговой составляющей (а заплатил ли цессионарий налоги по методу начисления?) и стратегическое значение бесперебойного функционирования недропользовательского сегмента.

У должника есть успешный опытпо отмене решений Мангистауского областного суда в кассационном порядке[15].

2.2. Один и тот же долг не оплачивается дважды

В момент получения кредитором платежа от своего должника, этот долг погашается (п. 1 ст. 367, ст. 368 ГК). Данное правило является естественным – никто не обязан платить дважды за одно и то же.

В оплаченной части прекратилось так и не возникшее у цессионария денежное требование к должнику. Долг и требование – две стороны одной медали. При таком юридическом составе договор цессии оказывается неисполнимым.

И противники, и тем более сторонники теории цессии как каузальной сделки признают, что «цессия, безусловно, связана с обязательством, из которого уступаемое право возникло, – без этого… не может быть и правопреемства»[16].

Повторю, договор цессии не порождал автоматически у цессионария возникновение права (требования) к должнику, но содержал обязательство правообладателя (прежнего кредитора) передать это право в будущем:

во-первых, переход права (требования) был обусловлен отлагательной оговоркой о возникновении требования в момент вынесения судебного решения о взыскании долга в пользу цедента;

во-вторых, цедент гарантировал, что «не будет передавать третьему лицу… или каким-либо иным образом распоряжаться правом требования…».

Источник: https://www.zakon.kz/4941281-tsessiya-pod-otlagatelnym-usloviem.html

Вс рф разъяснил правила замены кредиторов и должников в обязательствах

Можно ли обратиться в суд, если цедент не передал цессионарию исполнительный лист?

Гражданский кодекс предусматривает два вида перемены лиц в обязательстве: переход прав кредитора к другому лицу, то есть замена кредитора, и перевод долга – замена должника (гл. 24 ГК РФ). В любом из этих случаев должны соблюдаться права как новых, так и предыдущих кредиторов и должников.

На обеспечение защиты их прав и направлено Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 54 “О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки” (далее – Постановление).

К наиболее важным разъяснениям Суда можно отнести следующие.

Уступка требования (§ 1 гл. 24 ГК РФ).Под уступкой требования понимается переход прав, принадлежащих на основании обязательства первоначальному кредитору (цеденту), к новому кредитору (цессионарию) по договору (п. 1 ст. 382, п. 1 ст. 388 ГК РФ).

К договору об уступке требования применяются положения гражданского законодательства о соответствующем виде сделки, отметил ВС РФ.

Так, при уступке требования по договору купли-продажи цедент, который в этом случае является продавцом, должен передать требование свободным от прав третьих лиц (по смыслу п. 1 ст. 460 ГК РФ).

В случае неисполнения им этой обязанности цессионарий (покупатель), который не знал и не должен был знать о наличии прав третьих лиц, вправе требовать уменьшения цены или расторжения договора (абз. 3 п. 1 Постановления).

В случае, когда уступается требование по сделке, требующей государственной регистрации, сам договор об уступке тоже должен быть зарегистрирован (п. 2 ст. 389 ГК РФ). Значит, именно с момента регистрации он считается заключенным для третьих лиц (п. 3 ст.

433 ГК РФ). Однако отсутствие регистрации договора не влечет никаких негативных последствий для должника, который был письменно уведомлен цедентом об уступке требования и на этом основании предоставил исполнение цессионарию, подчеркнул Суд (п.

2 Постановления).

По общему правилу, новый кредитор может получить меньше прав, чем было у первоначального – в случае уступки права требования в части (п. 2-3 ст. 384 ГК РФ). Уступить же ему больше прав, чем имеет сам, первоначальный кредитор не вправе.

Однако объем прав цессионария все же может увеличиться – в связи с его особым правовым положением, например если на него распространяются нормы Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 “О защите прав потребителей”, считает ВС (абз. 2 п.

4 Постановления).

Поскольку закон позволяет уступать не только уже существующее, но и будущее требование (ст. 388.

1 ГК РФ), Суд посчитал нужным разграничить такое будущее требование, которое переходит к цессионарию с момента возникновения, и требование, по которому не наступил срок исполнения (например, требование займодавца о возврате займа до наступления срока возврата), – оно передается в момент заключения договора об уступке (абз. 2 п. 6 Постановления). Причем если впоследствии уступка будущего требования не состоялась из-за того, что уступаемое право не возникло, цедент несет ответственность за неисполнение договорных обязательств. Аналогичное правило действует и в случае невозможности перехода требования по причине того, что оно прекратилось или принадлежит другому лицу – цедент также не освобождается от ответственности за неисполнение договора, отметил ВС РФ (п. 8 Постановления).

Целый раздел Постановления посвящен допустимости уступки требования, в частности – без согласия должника на переход требования к другому кредитору.

Оно, напомним, требуется только в прямо предусмотренных законом случаях (например, п. 2 ст.

388 ГК РФ) и при включении соответствующего условия в договор, но и в этом случае признать сделку по уступке недействительной непросто (п. 2 ст. 382, п. 3 ст. 388 ГК РФ).

Тем не менее, если уступка требования по неденежному обязательству без согласия должника делает его исполнение более обременительным, должник вправе исполнить данное обязательство цеденту, отметил Суд (п.

15 Постановления).

В случае, когда переход требования не признан обременительным для должника, но требует от него дополнительных затрат, соответствующие расходы должны возмещаться цедентом и цессионарием солидарно.

Помимо перечисленного, в Постановлении уточняются также порядок надлежащего уведомления должника об уступке требования и особенности предъявления возражений должника против требований новых кредиторов.

Перевод долга (§ 2 гл. 24 ГК РФ).Согласно закону перевод долга производится – с согласия кредитора – по соглашению между первоначальным должником и новым должником.

В обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, перевод долга может быть произведен также по соглашению между кредитором и новым должником, который принимает на себя обязательство первоначального должника (п. 1 ст. 391 ГК РФ).

При этом возможны два варианта перевода долга по обязательству сторон, связанному с предпринимательской деятельностью (п. 26 Постановления):

  • кумулятивный – первоначальный и новый должники отвечают перед кредитором солидарно;
  • привативный – первоначальный должник выбывает из обязательства.

В случае, когда из соглашения сторон непонятно, какой вариант перевода долга ими согласован, ВС РФ предлагает исходить из презумпции выбытия должника (п. 27 Постановления). Если же неясно, о чем договорились новый должник и кредитор: о кумулятивном переводе долга или поручительстве, следует считать их соглашение договором поручительства.

Процессуальные вопросы. Поскольку смена лиц в материально-правовых отношениях предполагает процессуальное правопреемство, ВС РФ дал ряд разъяснений, касающихся перемены лиц как в период рассмотрения спора в суде, так и на стадии исполнительного производства. 

Также Суд отметил, что содержащаяся в договоре первоначального кредитора и должника арбитражная оговорка сохраняет силу при смене кредитора, а обязательный досудебный порядок считается соблюденным в том числе в случае, когда претензия была направлена должнику первоначальным кредитором до уведомления о состоявшемся переходе права, а исковое заявление подано новым кредитором (п. 31-32 Постановления).

Источник: http://www.garant.ru/news/1156574/

Процессуальное правопреемство: какие нюансы необходимо учитывать сторонам?

Можно ли обратиться в суд, если цедент не передал цессионарию исполнительный лист?

Переход прав и обязанностей от одного лица к другому сам по себе сопряжен со множеством правовых нюансов.

Но еще большее их количество возникает в ситуации, когда такой переход состоится в ходе рассмотрения судебного спора, связанного с переходящими правами и обязанностями, или на стадии исполнения судебного решения. О том, что нужно знать о процессуальном правопреемстве, читайте в материале.

Процессуальное правопреемство — это универсальный способ передачи процессуальных прав и обязанностей от одного или нескольких лиц новому лицу или нескольким лицам после состоявшегося материального правопреемства (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в обязательствах). Процессуальное правопреемство возможно на любой стадии процесса.

Цитируем документы

1.

В случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношении (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в обязательствах) суд допускает замену этой стороны ее правопреемником. Правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства.

2. Все действия, совершенные до вступления правопреемника в процесс, обязательны для него в той мере, в какой они были бы обязательны для лица, которое правопреемник заменил.

3. На определение суда о замене или об отказе в замене правопреемника может быть подана частная жалоба.

Статья 44 ГПК РФ

1.

В случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

2. На замену стороны ее правопреемником или на отказ в этом арбитражным судом указывается в соответствующем судебном акте, который может быть обжалован.

3. Для правопреемника все действия, совершенные в арбитражном процессе до вступления правопреемника в дело, обязательны в той мере, в какой они были обязательны для лица, которое правопреемник заменил.

Статья 48 АПК РФ

Ознакомившись с довольно скромными по содержанию статьями Гражданского процессуального кодекса и Арбитражного процессуального кодекса о процессуальном правопреемстве, можно предположить, что это довольно простой процессуальный институт.

На самом же деле в ходе рассмотрения дела судом или взыскания долга на стадии исполнительного производства возникает много непростых ситуаций, разрешение которых неочевидно и требует осмысленного подхода и погружения в правоприменительную практику.

Довольно точно определил смысл процессуального правопреемства Конституционный суд РФ в постановлении от 16.11.2018 № 43-П «По делу о проверке конституционности части первой статьи 44 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.Б.

Болчинского и Б.А. Болчинского», указав на то, что процессуальное правопреемство позволяет предотвратить утрату собранных доказательств, а значит, необходимость собирать их заново, исключить неоправданные судебные расходы ради повторного достижения уже достигнутых результатов.

Можно выделить как общие процессуальные особенности этого института, так и частные, в зависимости от материального основания для процессуального правопреемства, субъектного состава и стадии процесса.

Общие особенности процессуального правопреемства

Процессуальное правопреемство по смыслу положений п. 27 постановления Пленума ВС РФ от 17.11.

2015 № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» (далее — Постановление Пленума ВС РФ № 50) производится судом только по заявлению заинтересованной стороны: правопреемника, правопредшественника, должника, судебного пристава-исполнителя. Соответственно, суду полномочия самостоятельно инициировать процессуальное правопреемство не предоставлены.

Пример из практики

Показательным является дело, в котором суд апелляционной инстанции отменил определение суда первой инстанции, который, получив от ответчика сведения об уступке права требования, счел возможным произвести процессуальное правопреемство по своей инициативе.

При этом суд апелляционной инстанции обратил внимание, что по общему правилу процессуальное правопреемство оформляется на основе материально-правового правопреемства при наличии волеизъявления правопреемника, выраженного в обращении к арбитражному суду с заявлением о правопреемстве, путем вынесения определения суда о замене стороны правопреемником. С учетом принципа диспозитивности арбитражного процесса арбитражный суд, установив, что в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении произошло материальное правопреемство, производит процессуальное правопреемство при наличии соответствующего ходатайства (воли) заинтересованного лица.

Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2018 № 17АП-18131/2017-АК по делу № А60-557/2017

Процессуальное правопреемство возможно только в том случае, если дело было принято судом к производству. Если же, например, переход материальных обязанностей состоялся до принятия иска к производству, то производится замена ненадлежащего ответчика.

Универсальный характер процессуального правопреемства проявляется в том, что процессуальные права и обязанности передаются правопреемнику в полном объеме, при этом последствия действий, совершенных предшественником, его права и обязанности распространяются и на правопреемника.

Например, если ответчик признал иск в суде, то его наследник, вступивший в дело после смерти наследодателя, связан этим обстоятельством и не вправе его оспорить. Такой подход существенно отличает процессуальное правопреемство от замены ответчика по делу, когда производство начинается сначала.

Только определение суда о процессуальном правопреемстве дает правопреемнику право на участие в судебном разбирательстве или исполнительном производстве вместо правопредшественника. На стадии исполнительного производства судебный пристав-исполнитель, получив такое определение суда, обязан вынести постановление о процессуальном правопреемстве.

В случае если место нахождения правопреемника относится к территориальной подсудности другого суда, следует помнить, что дело, принятое судом к своему производству с соблюдением правил подсудности, согласно ч. 1 ст. 39 АПК РФ и ч. 1 ст.

33 ГПК РФ должно быть рассмотрено им по существу, хотя бы в дальнейшем оно стало подсудным другому суду. Таким образом, передача гражданского дела по месту нахождения правопреемников не производится. Тем временем в исполнительном производстве такая передача вполне оправданна (ч. 5 ст.

33 Федерального закона от 02.10.

2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», далее — Закон об исполнительном производстве), но может стать затруднительной в случае возникшей множественности должников вследствие правопреемства, когда, например, судом исполнительный лист по делу был выдан один, а вследствие правопреемства новых должников стало несколько.

Суд, разрешая вопрос о процессуальном правопреемстве, проверяет материально-правовые основания для правопреемства, фактически исследуя способность перехода прав и обязанностей от одного лица другому в зависимости от ограничений и требований, установленных законом.

Особенности процессуального правопреемства на стадии исполнительного производства

На стадии исполнения судебных актов в силу п. 7 Постановления Пленума ВС РФ № 50 вопросы, отнесенные к компетенции суда, выдавшего исполнительный документ (например, выдача дубликата исполнительного листа, разъяснение исполнительного документа, правопреемство и т.д.), подлежат разрешению этим же судом также в случае изменения в дальнейшем его юрисдикции.

https://www.youtube.com/watch?v=aE73ZlSAqjs

Некоторое время назад судебных приставов-исполнителей озадачивал вопрос о необходимости процессуального правопреемства в связи со сменой наименования организации или имени физического лица, участвовавших в исполнительном производстве.

В последующем Верховный суд в этом вопросе поставил точку: перемена имени физического лица, изменение наименования юридического лица, не связанное с изменением организационно-правовой формы, не требуют разрешения судом вопроса о процессуальном правопреемстве, поскольку это не влечет выбытия стороны в спорном или установленном судом правоотношении (п. 20 Постановления Пленума ВС РФ № 50).

Таким образом, пристав самостоятельно выносит постановление о смене имени или наименования стороны исполнительного производства без обращения в суд.

Если у исполнительного листа истек срок предъявления к исполнению, то процессуальное правопреемство возможно только после восстановления судом срока на его предъявление (п. 35 постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12.

2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», далее — Постановление Пленума ВС РФ № 54).

Право обратиться с заявлением о восстановлении пропущенного срока в суд, принявший соответствующий судебный акт, предоставлено взыскателю (ст. 23 Закона об исполнительном производстве).

Верховным судом также отмечалась возможность частичной уступки права требования как в ходе рассмотрения дела судом, так и на стадии исполнения судебного акта (абз. 2 п. 35 Постановления Пленума ВС РФ № 54).

Процессуальное правопреемство в случае смерти гражданина или реорганизации юридического лица

В случае смерти гражданина, который является стороной по делу или третьим лицом с самостоятельными требованиями, суд обязан приостановить дело до разрешения вопроса о процессуальном правопреемстве (ст.

215 ГПК РФ).

После получения свидетельства о наследстве или соответствующего судебного решения, устанавливающего права на наследство, заинтересованному лицу следует обратиться в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве.

При установлении процессуального правопреемства суду необходимо установить всех наследников должника, приняли ли наследство предполагаемые правопреемники, были ли ими реализованы наследственные права, а также определить размер и стоимость наследственного имущества, в пределах которых каждый наследник должен отвечать по долгам наследодателя.

Таким образом, в случае смерти ответчика или должника процедура процессуального правопреемства превращается в относительно полноценный наследственный спор, в котором наследники в большинстве случаев в целях ухода от долгов наследодателя пытаются опровергнуть доводы заявителя о принятии ими наследства.

Следует иметь в виду, что имущественные права и обязанности не входят в состав наследства, если они неразрывно связаны с личностью наследодателя, а также если их переход в порядке наследования не допускается ГК РФ или другими федеральными законами (ст. 418, п. 2 ст.

1112 ГК РФ). В частности, в состав наследства не входят: право на алименты и алиментные обязательства (раздел 5 СК РФ), права и обязанности, возникшие из договоров безвозмездного пользования (ст. 701 ГК РФ), поручения (п. 1 ст. 977 ГК РФ), комиссии (ч. 1 ст.

1002 ГК РФ), агентского договора (ст. 1010 ГК РФ) и в некоторых других случаях (п. 15 постановления Пленума Верховного суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании»).

При этом следует отметить, что просроченная задолженность по указанным обязательствам все же подлежит наследованию.

Несколько по-другому обстоит ситуация в случае смерти стороны исполнительного производства. На стадии принудительного исполнения в случае смерти должника исполнительное производство приостанавливается до разрешения судом вопроса о процессуальном правопреемстве (п. 1 ч. 1 ст. 40 Закона об исполнительном производстве).

При этом в отношении взыскателя приостановление исполнительного производства на случай его смерти не предусмотрено — исполнительное производство продолжается и прекращается судебным приставом-исполнителем только в том случае, если процессуальное правопреемство невозможно (п. 1 ч. 1 ст.

43 Закона об исполнительном производстве).

Источник: https://www.eg-online.ru/article/402358/

Ветка права
Добавить комментарий