Работники прокуратуры не желают защищать права подростка, куда обратиться?

На что имеют право сотрудники опеки? Из-за чего они могут забрать детей? Отвечает президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская

Работники прокуратуры не желают защищать права подростка, куда обратиться?

Многие родители подвержены фобии, связанной с органами опеки: придут люди, увидят, что на полу грязно, найдут синяк у ребенка и заберут его в детский дом. «Медуза» попросила президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елену Альшанскую рассказать, на что имеют право сотрудники опеки и какими критериями они руководствуются, когда приходят в семью.

Вообще закон предполагает только один вариант «отобрания» ребенка из семьи не по решению суда. Это 77-я статья Семейного кодекса, в которой описывается процедура «отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью».

Только нигде вообще, ни в каком месте не раскрывается, что называется «непосредственная угроза жизни и здоровью». Это решение полностью отдают на усмотрение органов. И в чем они эту угрозу усмотрят — их личное дело.

 Но главное, если все же отобрание происходит, они должны соблюсти три условия. Составить акт об отобрании — подписанный главой муниципалитета. В трехдневный срок — уведомить прокуратуру. И в семидневный срок подать в суд на лишение либо ограничение прав родителей.

То есть эта процедура вообще пути назад для ребенка в семью не предусматривает.

Если сотрудникам опеки непонятно, есть непосредственная угроза или нет, но при этом у них есть какие-то опасения, они ищут варианты, как ребенка забрать, обойдя применение этой статьи.

 Также на поиски обходных путей очень мотивирует необходимость за семь дней собрать документы, доказывающие, что надо семью лишать или ограничивать в правах.

 И мороки много очень, и не всегда сразу можно определить — а правда за семь дней надо будет без вариантов уже требовать их права приостановить? Вообще, никогда невозможно это определить навскидку и сразу, на самом деле.

Как обходится 77-я статья? Например, привлекается полиция, и она составляет акт о безнадзорности — то есть об обнаружении безнадзорного ребенка. Хотя на самом деле ребенка могли обнаружить у родителей дома, с теми же самыми родителями, стоящими рядом. Говорить о безнадзорности в этом смысле невозможно.

Но закон о профилактике беспризорности и безнадзорности и внутренние порядки позволяют МВД очень широко трактовать понятие безнадзорности — они могут считать безнадзорностью неспособность родителей контролировать ребенка.

Полицейские могут сказать, что родители не заметили каких-то проблем в поведении и здоровье ребенка или не уделяют ему достаточно внимания — значит, они не контролируют его поведение в рамках этого закона. Так что мы можем составить акт о безнадзорности и ребенка забрать.

Это не просто притянуто за уши, это перепритянуто за уши, но большая часть отобраний происходит не по 77-й статье. Почему полиция не возражает и не протестует против такого использования органами опеки? Мне кажется, во-первых, некоторые и правда считают, что безнадзорность — понятия такое широкое.

Но скорее тут вопрос о «страшно недобдеть», а если и правда с ребенком что-то случится завтра? Ты уйдешь, а с ним что-то случится? И ответственность за это на себя брать страшно, и есть статья — за халатность.

Второй, тоже очень распространенный вариант — это добровольно-принудительное заявление о размещении ребенка в приют или детский дом, которое родители пишут под давлением или угрозой лишения прав. Или им обещают, что так намного проще будет потом ребенка вернуть без лишней мороки. Сам сдал — сам забрал.

Самое удивительное и парадоксальное, что иногда получается, что, выбирая другие форматы, органы опеки и полиция действуют в интересах семьи и детей.

Потому что, если бы они все-таки делали акт об отобрании, они бы отрезали себе все пути отступления — дальше по закону они обязаны обращаться в суд для лишения или ограничения родительских прав. И никаких других действий им не приписывается.

А если они не составляют акт об отобрании, то есть всевозможные варианты, вплоть до того что через несколько дней возвращают детей домой, разобравшись с той же «безнадзорностью». Вроде «родители обнаружились, все замечательно, возвращаем».

Опека никогда не приходит ни с того ни с сего. Никаких рейдов по квартирам они не производят. Визит опеки, как правило, следует после какой-то жалобы — например, от врача в поликлинике или от учителя.

Еще с советских времен есть порядок: если врачи видят у ребенка травмы и подозревают, что тот мог получить их в результате каких-то преступных действий, он обязан сообщить в органы опеки.

Или, например, ребенок приносит в школу вшей, это всем надоедает, и школа начинает звонить в опеку, чтоб они приняли там какие-то меры — либо чтобы ребенок перестал ходить в эту школу, либо там родителей научили мыть ему голову. И опека обязана на каждый такой сигнал как-то прореагировать.

Формально никаких вариантов, четких инструкций, как реагировать на тот или иной сигнал, нет. В законе не прописаны механизмы, по которым они должны действовать в ситуациях разной степени сложности.

Скажем, если дело во вшах, стоило бы, например, предложить школьной медсестре провести беседу с родителями на тему обработки головы. А если речь о каком-то серьезном преступлении — ехать на место вместе с полицией.

Но сейчас на практике заложен только один вариант реакции: «выход в семью».

О своем визите опека обычно предупреждает — им ведь нет резона приходить, если дома никого нет, и тратить на это свой рабочий день. Но бывает, что не предупреждают. Например, если у них нет контактов семьи. Или просто не посчитали нужным. Или есть подозрение, что преступление совершается прямо сейчас. Тогда выходят, конечно, с полицией.

Поведение сотрудников опеки в семье никак не регламентировано — у них нет правил, как, например, коммуницировать с людьми, надо ли здороваться, представляться, вежливо себя вести.

Нигде не прописано, имеет ли сотрудник право, войдя в чужой дом, лезть в холодильник и проверять, какие там продукты.

С какого такого перепугу, собственно говоря, люди это будут делать? Тем более что холодильник точно не является источником чего бы то ни было, что можно назвать угрозой жизни и здоровью.

Почему это происходит и при чем тут холодильник? Представьте себя на месте этих сотрудников. У вас написано, что вы должны на глазок определить непосредственную угрозу жизни и здоровью ребенка.

Вы не обучались специально работе с определением насилия, не знаток детско-родительских отношений, социальной работы в семье в кризисе, определения зоны рисков развития ребенка. И обычно для решения всех этих задач уж точно нужен не один визит, а намного больше времени.

 Вы обычная женщина с педагогическим в лучшем случае — или юридическим образованием. Вот вы вошли в квартиру. Вы должны каким-то образом за один получасовой (в среднем) визит понять, есть ли непосредственная угроза жизни и здоровью ребенка или нет.

Понятно, что вряд ли в тот момент, когда вы туда вошли, кто-то будет лупить ребенка сковородкой по голове или его насиловать прямо при вас. Понятно, что вы на самом деле не можете определить вообще никакой угрозы по тому, что вы видите, впервые войдя в дом.

У вас нет обязательств привести специалиста, который проведет психолого-педагогическую экспертизу, поговорит с ребенком, с родителями, понаблюдает за коммуникацией, ничего этого у вас нет и времени на это тоже. Вам нужно каким-то образом принять правильное решение очень быстро.

И совершенно естественным образом выработалась такая ситуация, что люди начинают смотреть на какие-то внешние, очевидные факторы. Вы не понимаете, что смотреть, и идете просто по каким-то очевидным для вас вещам, простым: грязь и чистота, еда есть — еды нет, дети побитые — не побитые, чистые — грязные.

То есть по каким-то абсолютно очевидным вещам: у них есть кровать — или им вообще спать негде, и валяется циновка на полу, то есть вы смотрите на признаки, которые на самом деле очень часто вообще ни о чем не говорят.

Но при этом вы поставлены в ситуацию, когда вы должны принять судьбоносное решение в отсутствие процедур, закрепленных экспертиз, специалистов, вот просто на глазок и сами.

Пустые бутылки под столом? Да. Значит, есть вероятность, что здесь живут алкоголики. Еды в холодильнике нет? Значит, есть вероятность, что детям нечего есть и их морят голодом.

При этом в большинстве случаев все-таки сотрудники органов опеки склонны совершенно нормально воспринимать ситуацию в семье, благоприятно. Но у них есть, конечно, какие-то маркеры, на которые они могут вестись, на те же бутылки из-под алкоголя например.

Риск ошибки при такой вот непрофессиональной системе однозначно есть. Но вообще эти сотрудники — обычные люди, а не какие-то специальные детоненавистники, просто у них жуткая ответственность и нулевой профессиональный инструмент и возможности.

И при этом огромные полномочия и задачи, которые требуют очень быстрого принятия решений. Все это вкупе и дает время от времени сбой.

Если говорить о зоне риска, то, конечно, в процентном отношении забирают больше детей из семей, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, сильно маргинализированы. В качестве примера: мама одиночка, у нее трое детей, ее мама (то есть бабушка детей) была алкогольно зависимой, но вот сама она не пьет.

Уже не пьет, был период в молодости, но довольно долго не пьет. И живут они в условиях, которые любой человек назвал бы антисанитарными. То есть очень-очень грязно, вонь и мусор, тараканы, крысы бегают (первый этаж).

Туда входит специалист органа опеки, обычный человек, ему дурно от того, в каких условиях живут дети, и он считает, что он должен их спасти из этих условий.

И вот эти антисанитарные условия — это одна из таких довольно распространенных причин отобрания детей. Но внутри этой грязной квартиры у родителей и детей складывались очень хорошие, человеческие отношения. Но они не умели держать вот эту часть своей жизни в порядке.

По разным причинам — по причине отсутствия у мамы этого опыта, она тоже выросла в этой же квартире, в таких же условиях, по причине того, что есть какие-то особенности личности, отсутствия знаний и навыков.

Конечно, очень редко бывает так, что опека забирает ребенка просто вообще без повода или вот таких вот «видимых» маркеров, которые показались сотрудникам опеки или полиции значимыми. 

в СМИ и обыденное мнение большинства на эту тему как будто делят семьи на две части. На одном краю находятся совершенно маргинальные семьи в духе «треш-угар-ужас», где родители варят «винт», а младенцы ползают рядом, собирая шприцы по полу.

А на другом краю — идеальная картинка: семья, сидящая за столиком, детишки в прекрасных платьях, все улыбаются, елочка горит. И в нашем сознании все выглядит так: опека обязана забирать детей у маргиналов, а она зачем-то заходит в образцовые семьи и забирает детей оттуда.

На самом деле основная масса случаев находится между этими двумя крайностями. И конечно, ситуаций, когда вообще никакого повода не было, но забрали детей, я практически не знаю. То есть знаю всего пару таких случаев, когда и внешних маркеров очевидных не было, — но всегда это была дележка детей между разводящимися родителями.

А вот чтобы без этого — не знаю. Всегда есть какой-то очевидный повод. Но наличие повода совсем не значит, что надо было отбирать детей.

В этом-то все и дело. Что на сегодня закон не предусматривает для процедуры отобрания обратного пути домой. А в рамках разбора случаев не дает четкого инструмента в руки специалистам (и это главное!), чтобы не на глазок определить экстренность ситуации, непосредственность угрозы.

И даже тут всегда могут быть варианты. Может, ребенка к бабушке пока отвести. Или вместе с мамой разместить в кризисный центр на время. Или совсем уж мечта — не ребенка забирать в приют из семьи, где агрессор один из родителей, а этого агрессора — удалять из семьи.

Почему ребенок становится зачастую дважды жертвой?

Надо менять законодательство. Чтобы не перестраховываться, не принимать решения на глазок. Чтобы мы могли защищать ребенка (а это обязательно надо делать), не травмируя его лишний раз ради этой защиты.

Записал Александр Борзенко

Источник: https://meduza.io/feature/2017/01/26/na-chto-imeyut-pravo-sotrudniki-opeki-iz-za-chego-oni-mogut-zabrat-detey

Прокуратура разъясняет: Права ребенка в школе

Работники прокуратуры не желают защищать права подростка, куда обратиться?

Прокуратура разъясняет: Права ребенка в школе

Ребенок имеет право получить основной общеобразовательный курс бесплатно, что гарантирует Конституция РФ (статья 43) и закон «Об образовании в Российской Федерации».

При приеме в школу ребенок имеет право ознакомиться с Уставом и правилами внутреннего распорядка школы. Для представителей школы это – обязанность, они не только должны ознакомить ученика с этими документами, но и вывесить их в школе для всеобщего обозрения (ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»; ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»).

Если ученик в состоянии выучить какой-то предмет досрочно, он имеет право на ускоренный курс обучения по этому предмету, и школа должна этому стремлению содействовать. Способы такой помощи должны быть прописаны в Уставе школы.

Ребенок имеет право участвовать в управлении школы и в ее внутренней жизни. Если школьники не согласны с решением администрации учебного заведения, он вправе обратиться за содействием в уполномоченные государственные органы через своего представителя (родителя, учителя). Эта возможность указана в ст. 9 ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации».

Ребенок старше восьми лет вправе участвовать в создании в школе общественных объединений и организаций, если они не носят политического или религиозного характера. А во внеучебное время ученики могут проводить собрания и митинги по вопросам защиты своих прав, если такие собрания не нарушают Устава школы.

Также ребенок имеет право бесплатно пользоваться школьной библиотекой.

Ребенок имеет право на уважение его человеческого достоинства, свободу совести, информации, на свободное выражение своих мнений и убеждений, а также свободу от принудительного труда (ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» и Конституция РФ).

Обязанности ребенка в школе

Каждый ученик обязан:

-соблюдать Устав и правила общеобразовательного заведения;

-добросовестно учиться;

-посещать занятия, входящие в основную образовательную программу, в соответствии с расписанием;

-бережно относиться к имуществу школы;

-уважать честь и достоинство других учеников и работников школы;

-выполнять требования работников школы по соблюдению правил внутреннего распорядка.

Деньги, дежурства, религия и дисциплина

Часто родителям школьников «выставляется счет» на новые окна, парты, компьютеры и прочие нужды школы. Следует знать, что решение о передаче денег в пользу школы может быть только добровольным. Родителей, через их детей, никто не может заставить тратить деньги, если они того сами не хотят. Школа может только предложить, а родители, вместе с ребенком, решат, внимать ли этой просьбе.

Это же касается и факультативных занятий. В каждой школе есть учебный план, в котором расписана по классам основная общеобразовательная программа (какие предметы, сколько часов и т.д.), а также дополнительные задания, кружки и факультативы.

Основная программа – бесплатна и обязательна для школьника, а вот посещение дополнительных занятий может быть только добровольным. Учитель не может заставить ученика ходить на дополнительные занятия, которые не входят в основную программу.

В некоторых школах детей оставляют подежурить после уроков, помыть пол в классе и т.п. Но школьные уборочные работы подпадают под определение принудительного труда, а он запрещен (ст. 37 Конституции).

Привлечение обучающихся, воспитанников гражданских образовательных учреждений без согласия обучающихся, воспитанников и их родителей (законных представителей) к труду, не предусмотренному образовательной программой, запрещается. Ученика могут попросить убраться в классе, но не в коем случае он не обязан делать это.

Можно согласиться, но согласие это должно быть в письменной форме за подписью родителей (опекунов, усыновителей).

Если кого-то из учащихся назначают следить за дежурными, это также неправомерные действия. Нельзя возлагать на учеников административные обязанности: дети не могут отвечать за поддержание дисциплины.

Если же ребенок трудится во благо школы, пусть он это делает добровольно, но если родители не согласны, они вправе пожаловаться на школу в Управление образования, обратиться в прокуратуру или в суд.

В школе не должна навязываться какая-либо религия или убеждения. Ребенок имеет право на свободу совести и вероисповедания. Школа не имеет права проводить какие-либо мероприятия религиозного характера и собирать пожертвования для религиозных организаций. В соответствии с законодательством в России – светская школа. Ученики имеют полное право отказаться участвовать в таких мероприятиях.

Кроме того, школа (или конкретный учитель) не имеет права принуждать учеников заявлять о своей принадлежности к какой-либо религии (Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях»).

Если школьника принуждают к чему-либо (дежурствам, дополнительным занятиям, религиозным мероприятиям и пр.), ему и его родителям следует защитить права ребенка и подать письменную жалобу директору школы.

Если после жалобы ситуация не будет исправлена, жалобу (с копией жалобы директору и ответом на нее) нужно направить в территориальный орган департамента образования по месту нахождения школы или в прокуратуру.

Если и после этого права ребенка будут продолжать нарушаться, родители вправе обжаловать действия администрации школы в судебном порядке.

https://www.youtube.com/watch?v=8oYpvn1WCRc

Кроме принуждения и дискриминации, в школе также не допустимо применение физического и психического насилия по отношению к ученикам. Использование таких методов является основанием для привлечения работника образовательного учреждения к уголовной ответственности.

Помощник прокурора Ардатовского района

юрист 3 класса                                                                                   Дерябин С.С.

Источник: http://adm-ardatov.ru/prokuratura-razyasnyaet-prava-rebenka-v-shkole/?t=print

Ветка права
Добавить комментарий