Разрешено ли снимать видео в здании, но не в зале районного суда?

Протокол и закон. Светлана Осипова – о компромиссе с

Разрешено ли снимать видео в здании, но не в зале районного суда?

Человек в форме перестает быть олицетворением законной власти, как только его действия перестают быть законными.

Напоминать представителям власти о верховенстве закона – одно из условий выживания обычного человека в системе, где прав тот, у кого погоны с большим числом звёздочек.

В такой системе гражданское общество и общественное мнение умирают, сводятся на нет свободы, утвержденные международным правом, а законы приобретает новое свойства.

Работу журналистов в России регулирует прежде всего Закон о средствах массовой информации. Журналист, естественно, должен соблюдать закон и следовать принципам профессиональной этики. Журналист несет ответственность за информацию, которую публикует, за человека, о котором говорит.

Есть прописные истины, про которые рассказывают и в университете: нельзя раскрывать анонимный источник; нельзя представляться от имени СМИ, в котором ты не работаешь; нужно уважать право общества на получение информации; нужно делать все возможное, чтобы получать информацию законным путем.

И на бумаге государство гарантирует журналисту: он сможет выполнять свою работу, следуя принципам и соблюдая закон.

На практике же права журналиста часто выглядят как суперспособность, о которой известно только им самим. Причём чем ближе к любому государственному органу, тем ярче это проявляется.

И нигде не сказано, что делать, если закон, который знаешь ты как журналист, и закон, который знают полицейский, пристав, следователь, сотрудник ФСИН, ЧОП, ОМОН, – два разных закона.

Про первый, официальный, сказано выше, а второй – это тот, который придумали сотрудники правоохранительных органов сами для себя.

Пусть в качестве примера здесь будет Хорошевский районный суд Москвы. У входа на стенде – правила поведения, которые утверждает председатель суда. Один из пунктов довольно сильно мешает журналистам работать. Это пункт 4.

1, который гласит: “Посетителям запрещается в здании суда и служебных помещениях суда производить кино- и фотосъемку, за исключением случаев, когда это разрешено председателем суда”. Разрешено, простите, кем? Кто такой председатель суда? По закону это судья и человек, на которого возложены обязанности, связанные с технической организацией работы суда.

На практике же председатель суда в своем суде – царь, Бог и законодатель, не пренебрегающий возможностью устанавливать свои порядки. Судебные приставы заучивают эти самодельные правила, а потом свято верят: посетителям суда можно только тихо сидеть и тихо дышать. Выглядит это примерно так.

Ты делаешь фотографию в коридоре суда, к тебе с претензией во взгляде подходит пристав. Ты открываешь закон и говоришь: “Смотрите, мои действия законны!” А пристав говорит: “Нет”. А потом они составляют протокол на тебя и закон.

Неисполнение законных требований пристава грозит привлечением к административной ответственности, но требование пристава прекратить съемку в коридоре суда незаконно.

Начнем с того, что любые внутренние правила, предполагающие административную ответственность за их неисполнение, должны как минимум подкрепляться нормативным актом, то есть законом. Почему нельзя бить в суде окна, понятно: потому что это вандализм, хулиганство, порча государственного имущества.

Почему нельзя находиться в здании суда в состоянии алкогольного опьянения, тоже понятно – это статья про “появление в общественных местах в состоянии опьянения”. Почему нельзя вести съемку в зале судебного заседания, если нет аккредитации, – тоже ясно.

Это указано в законе, необходимость соблюдать эти правила не вызывает сомнений. Но ни в одном законе не сказано, что журналист или кто-либо еще не имеет права фотографировать во всём здании суда.

КоАП, ГПК, УПК, АПК – это всё кодексы, в которых обозначено, что можно и чего нельзя делать журналисту в зале судебного заседания: например, вести кино- и фотосъемку судебного заседания можно только с разрешения суда. Про всё здание суда, включая коридор, – ни слова.

Раз у пристава есть форма, рация и спецсредства, значит он – власть

По принципу российского законодательства разрешено все, что не запрещено законом. Запрета на съемку в здании суда – то есть в коридоре и во всех помещениях, в которых человек имеет право находиться, – нет. Фотографировать в зале судебного заседания без разрешения суда нельзя, в коридоре, у входа, на рамках – можно.

Фотографировать приставов и судей – можно, они должностные лица. Отстаивать своё право на законную фотосъемку – можно. Журналисту – нужно, потому что журналист работает для общества и заботится об интересах общества, а не о комфорте представителей власти.

Суд, кстати, тоже должен работать в интересах общества, но, как говорится, это не все поймут, об этом не многие вспомнят.

Получение информации – основное право, закрепленное за обществом Конституцией России (ч. 4 ст. 29).

Закон “О СМИ” указывает, что журналист имеет право “производить записи, в том числе с использованием средств аудио- и видеотехники, кино- и фотосъемки, за исключением случаев, предусмотренных законом”.

Съемка в здании суда (не в зале во время судебного заседания) – случай, увы, не предусмотренный законом.

Конечно, нужно рассмотреть все возможные случаи, поэтому возвращаемся к Конституции.

В ней сказано, что права и свободы человека может ограничить федеральный закон – только в том случае, если такие ограничения необходимы для защиты конституционного строя, безопасности государства или законных интересов других людей (ч. 3 ст. 55).

Очевидно, съемка в здании суда безопасности государства никак не угрожает. И вот что самое главное: правила поведения в суде за подписью председателя суда – это не то что не федеральный закон, это вообще не нормативный документ.

Если этого не осознаёт председатель суда, то сложно требовать сознательности от приставов, которые бьют по рукам тех, кто делает фотографии в коридоре суда, – по сути, пристав лишь выполняет приказ. Откуда ему знать, что этот приказ незаконный?

Как известно, во ФСИН работают не самые успешные по жизни ребята. А приставами часто работают те, кого не приняли во ФСИН. Характерной болезнью сотрудников правоохранительных органов приставы заражаются буквально на лету.

Болезнь эта связана с искренним убеждением в том, что раз у пристава есть форма, рация и спецсредства, значит он – власть.

Как-то забылось, что в суде пристав – охранник, обязанность которого заключается в том, чтобы заботиться не только о покое судей, но и о безопасности и соблюдении прав всех людей, которые находятся в здании.

Но не каждый пристав знает закон, так что его не сломишь ни гарантированными государством гласностью и открытостью судопроизводства, ни свободой на получение информации, ни даже тем, что воспрепятствование законной деятельности журналиста – это “уголовка” (ст. 144 УК).

В России незаконные распоряжения председателя суда относительно ограничений съемки не выглядят как что-то удивительное и необъяснимое. Исполнение приставами незаконных распоряжений воспринимается как вполне обыденное явление.

Но по-прежнему непозволительная роскошь – сознательно выполнять незаконное требование пристава, думать “Я уступлю здесь, потому что этот спор того не стоит”, говорить себе “Я не хочу проблем”.

Потому что маленький компромисс с “царьками” влечет за собой большие проблемы.

Светлана Осипова – московский журналист

Высказанные в рубрике “Блоги” мнения могут не отражать точку зрения редакции​

Источник: https://www.svoboda.org/a/29802310.html

Вечный вопрос о разрешении на съемку. Минчанин получил штраф за ролик, записанный во время административного процесса

Разрешено ли снимать видео в здании, но не в зале районного суда?

До сих пор актуален вопрос, можно ли снимать инспектора на видео во время остановки и ведения процесса? В сети довольно легко найти немало примеров, когда сотрудники ГАИ просят прекратить съемку, а отказ от этого приводит к конфликту.

Правда, не всегда удается выяснить, чем же заканчиваются подобные инциденты: кого называют правым, а кого виноватым. Сегодняшняя история — о ролике, снятом минчанином Александром в здании ГАИ.

Его опыт показывает, что снимать можно, но только если вы готовы заплатить за это штраф почти в 1000 рублей.

Вновь о теме видеозаписей, в которых зафиксировано общение водителя с инспектором, заговорили после заявления главы Минской ГАИ Вадима Гаркуна. Во время пресс-конференции спикер заметил: «Когда уже начался административный процесс, вопрос о возможности видеосъемки закон трактует однозначно.

Решение, можно ли снимать или нет, принимает орган, ведущий процесс, то есть сам инспектор». Фраза показалась некоторым пользователям спорной, хотя юридически она верна. Не так давно было оглашено постановление, которое можно назвать прецедентным в вопросе съемки сотрудников ГАИ во время процесса.

Суд решил, что отказ от просьбы выключить камеру является неповиновением законному требованию должностного лица госоргана при исполнении им служебных полномочий. В качестве наказания выбрали немалый штраф.

Подчеркнем, речь идет не о максимальной сумме, предусмотренной санкцией статьи, в которой упоминается даже административный арест.

«Я бы хотел донести до людей, к чему могут привести простые ролики на , — говорит Александр. — Моя цель — научить других на собственном примере. Чтобы водители (граждане) были предупреждены и не повторяли ошибок, хотя бы не обнародовали спорные видео ранее двух месяцев после инцидента».

Известно, что автор записи Александр зашел в кабинет начальника районного отдела ГАИ вместе с молодым человеком, который пришел для разбора протокола.

Александр сообщил о своем желании поприсутствовать, так как процесс рассмотрения административного дела является открытым.

Позже он включил камеру и направил объектив в сторону стола инспектора, последний это заметил. Состоялся примерно следующий диалог:

— Мне кажется, вы ведете съемку.

— Ничего не снимаю.

— Прекратите съемку, пожалуйста. Потому что рассмотрение дела фиксируется на видео с разрешения должностного лица, которое это дело рассматривает. Правильно?

— Нет. Снимаю на основании 25-й статьи Конституции (на самом деле 34-я. — Прим. Onliner.by), административный процесс является открытым.

Также в титрах записи приводятся ссылки на другие правовые акты: статьи 6 и 16 Закона об информации, статью 5 Закона об ОВД.

Закон. Так можно ли снимать?

Теперь давайте подробнее рассмотрим ссылки на законы, которыми оперирует автор ролика.

Статья 34 Конституции РБ: «Гражданам гарантируется право на получение, хранение и распространение полной, достоверной и своевременной информации о деятельности госорганов. Пользование информацией может быть ограничено законодательством в целях защиты чести, достоинства, личной и семейной жизни граждан и полного осуществления ими своих прав».

Статья 6 Закона об информации, информатизации и защите информации: «Госорганы, физические и юрлица вправе осуществлять поиск, получение, передачу, сбор, обработку, накопление, хранение, распространение и (или) предоставление информации, пользование информацией.

Гражданам гарантируется право на получение, хранение и распространение полной, достоверной и своевременной информации о деятельности госорганов в порядке, установленном настоящим Законом и иными актами законодательства РБ.

Право на информацию не может быть использовано для совершения противоправных деяний».

Статья 16 Закона об информации, информатизации и защите информации: «Не могут быть ограничены доступ к информации, распространение и (или) предоставление информации: о правах, свободах, законных интересах и обязанностях физических лиц, о деятельности госорганов, общественных объединений, о состоянии преступности, а также о фактах нарушения законности».

Статья 5 Закона об органах внутренних дел РБ: «Деятельность ОВД является гласной, открытой для граждан и СМИ в той мере, в какой это не противоречит требованиям законодательства РБ о защите госсекретов и иной охраняемой законом тайны».

Как видим, все указанные нормы имеют схожие условия, указанные в последних предложениях. Упрощая до элементарного смысла, можно сказать, что «статья работает, если не противоречит другим законам».

И такое ограничение для нашего конкретного случая (съемка во время административного процесса) в законодательстве есть. Она содержится в ПИкоАП РБ.

Именно на нее и ссылается начальник районной ГАИ в записи.

Статья 10.

4 Процессуально-исполнительного кодекса об административных правонарушениях: «По решению должностного лица органа, ведущего административный процесс, а также по ходатайству участников административного процесса могут применяться звуко- и видеозапись, кино- и фотосъемка. О применении технических средств делается отметка в протоколе процессуального действия либо в протоколе об административном правонарушении».

Очевидно, что ПИКоАП в первую очередь регулирует действия должностного лица, однако текст указанной статьи затрагивает и участников административного процесса. Потому именно ее используют, аргументируя запрет на съемку.

Фразу «рассмотрение дела фиксируется на видео с разрешения должностного лица» можно воспринимать как упрощенную трактовку требования этой статьи. Почему последнее слово в этом вопросе принадлежит именно должностному лицу? Согласно ПИКоАП видеозапись во время административного процесса может вестись по ходатайству (заявлению) участника (водителя).

Полагаем, гражданин вправе подать это ходатайство (в том числе в устной форме), однако именно лицо, ведущее административный процесс, вправе принять или отклонить ходатайство. При любом решении (разрешении или запрете) инспектор обязан сделать отметку о ходатайстве в протоколе. Такова официальная позиция ГАИ.

Подчеркнем, требования ПИКоАП в обсуждаемом вопросе не распространяются на разговор между инспектором и водителем сразу после остановки, то есть до начала ведения административного процесса.

Суд. Каковы доказательства виновности?

Через полтора месяца после обнародования видео в сети минчанину поступил звонок из милиции с предложением явиться в опорный пункт. Александр отказался, сообщив, что подписывать протокол не будет, и потребовал прислать повестку.

Спустя какое-то время на адрес Александра пришло письмо с приглашением в суд в качестве лица, в отношении которого ведется административный процесс. Оказалось, речь идет о деле по статье 23.

4 КоАП «Неповиновение законному распоряжению или требованию должностного лица при исполнении им служебных полномочий», которая влечет штраф от 2 до 50 базовых величин или административный арест.

На суде была озвучена версия событий, указанная в рапорте сотрудника ГАИ в адрес начальника РУВД: «Посетитель продолжал вести себя некорректно и продолжал совершать противоправные действия и не выполнил мои законные требования о прекращении видеосъемки.

Позже в ходе мониторинга канала обнаружил видеоролик, на котором были размещены видеозапись рассмотрения дела и мои требования о прекращении видеосъемки. Полагаю, в действиях Александра усматриваются признаки правонарушения». Сам Александр свою вину не признал.

По ходатайству на опрос был вызван начальник ГАИ, ему задавали составленные гражданином вопросы о законности требования не к участнику процесса, а к посетителю, о наличии или отсутствии нарушения общественного порядка, о трактовке понятия «неповиновение», об установлении авторства и даты данного видео и другие.

Выслушав аргументы разных сторон, суд пришел к выводу, что виновность Александра подтверждается исследованными доказательствами, действия стоит квалифицировать именно как «неповиновение» по статье 23.4 КоАП. Наказание — штраф в 40 базовых величин, что составляет 980 рублей.

Как сообщил сам Александр, постановление не вступило в законную силу, так как он обжаловал его в вышестоящей инстанции — городском суде. Среди доводов, фигурирующих в жалобе, приводятся следующие: «Я не был участником административного процесса, я был посетителем открытого рассмотрения.

Порядок взаимодействия между лицом, ведущим административный процесс, и посетителями не установлен законом. Статья 10.4 ПИКоАП относится к этапу подготовки дела к рассмотрению, не к самому рассмотрению. Из видео (полной версии) следует, что видеозапись была прекращена практически сразу после заявленного требования о прекращении записи, то есть я подчинился требованию.

Считаю, состав административного правонарушения по статье 23.4 КоАП РБ отсутствует».

Автомобильные держатели в каталоге Onliner.by

Источник: https://auto.onliner.by/2018/01/24/sud-410

«Вырвал телефон и составил протокол»: штраф за съемку в крымском суде

Разрешено ли снимать видео в здании, но не в зале районного суда?

В Симферополе подконтрольный России суд оштрафовал гражданского журналиста общественного объединения «Крымская солидарность» Нури Абдурашитова за видеосъемку в коридоре суда.

Суд признал действия активиста неисполнением распоряжения судебного пристава, несмотря на то, что в тот момент в этом же самом коридоре съемку вели несколько крымских журналистов, один из которых стал свидетелем в этом деле.

Почему оштрафовали только Нури Абдурашитова и чем его дело может грозить остальным активистам, читайте в материале Крым.Реалии.

Житель села Плотинное Бахчисарайского района Нури Абдурашитов является одним из активистов общественного объединения «Крымская солидарность», ведет фото и видеосъемки во время обысков, которые российские силовики проводят в Крыму, и судебных заседаний.

История его преследования началась 6 декабря 2018 года. В этот день в Симферополе задержали адвоката Эмиля Курбединова, которого обвинили в распространении в соцсетях символики запрещенной в России организации «Хизб ут-Тахрир».

Адвоката тогда арестовали на пять суток, наказав дважды за один и тот же пост в соцсетях. С проблемами столкнулись и те, кто пришел его поддержать.

Попытки зафиксировать на видео нарушение судебными приставами права адвоката на защиту обернулись для Нури Абдурашитова административным протоколом.

Повестка в суд для Нури Абдурашитова

Нури Абдурашитова обвинили в неисполнении распоряжения судебного пристава по обеспечению порядка деятельности судов по части 2 статьи 17.3 КоАП России.

Российский журналист Антон Наумлюк цитирует протокол судебного пристава Киевского райсуда Симферополя Александра Холодкова, в котором сообщается, что 6 декабря 2018 года в Киевском районном суде Симферополя по улице Воровского Нури Абдурашитов «проводил видеосъемку в здании на мобильный телефон, а именно пропускной режим через рамку и стоящих рядом сотрудников ТССП (территориальной службы судебных приставов – КР) России».

Судебный пристав вырвал у телефон и составил в отношении Нури Абдурашитова протокол об административных нарушениях

«Ранее мною пояснялось, что фото и видеосъемка в здании Киевского райсуда запрещена правилами пребывания граждан в Киевском райсуде Симферополя.

Тем самым гражданин Абдурашитов не исполнил законное распоряжение судебного пристава по обеспечению установленного порядка деятельности судов о прекращении действий, нарушающих установленные в суде правила», – пояснил в протоколе судебный пристав Холодков.

Сам Нури Абдурашитов отрицает обвинение. По его словам, он вел съемку, чтобы защитить права людей, которых не пускали на заседание по делу Эмиля Курбединова. О том, что информация в протоколе не соответствует тому, что происходило в тот день в здании суда, говорит юрист Назим Шейхмамбетов.

«Нури, находясь в здании суда, осуществлял видеосъемку в тот момент, когда граждан, пришедших на судебное заседание, не пропускали. В их числе была юрист Лиля Гемеджи – защитница Эмиля Курбединова.

Она требовала, чтобы ее пропустили, поскольку ей было необходимо ознакомиться с материалами дела и участвовать в судебном заседании. Поскольку ее не пропускали, она вступила в процесс позже, чем другие защитники. Нури Абдурашитов вел видеосъемку этого инцидента.

Судебный пристав вырвал у него телефон и составил в отношении него протокол об админправонарушениях. Якобы Нури не подчинился законному распоряжению судебного пристава», – рассказал Шейхмамбетов.

Российский журналист Антон Наумлюк утверждает, что происходившее тогда в суде снимал на видео не только Нури Абдурашитов, но и сотрудники российских и крымских телеканалов. К ним вопросов у судебного пристава не возникло.

В этом, по мнению юриста Руслана Абдурашитова, прослеживается политическая составляющая.

Пока в отношении Нури Абдурашитова составляли админпротокол, рядом свободно снимали журналисты подконтрольных России крымских СМИ.

В тот день они активно освещали дело Курбединова, подчеркивая в каждом своем сообщении, что он «поддерживает сторонников запрещенной в России террористической организации «Хизб ут-Тахрир».

Свидетель подтвердил, что в суде Симферополя вели съемку около пяти человек. Когда Нури достал телефон, сотрудник суда подошел только к нему

В деле Нури Абдурашитова суд просил допросить журналиста МИА «Россия сегодня» Виктора Лященко и корреспондента «Вести Крым» Ксении Климиной, которые в тот день работали на месте событий. Климина в суд не явилась. Сторона обвинения пояснила, что журналистка находится за пределами Крыма и не смогла оперативно приехать на заседание суда.

Свидетелем стороны обвинения выступил Виктор Лященко – уроженец Херсонской области, который переехал в Крым за несколько лет до аннексии полуострова. Лященко много лет работает в провластных СМИ (после 2014 года –в российском государственном информагентстве «Россия сегодня»).

«Виктор Лященко сообщил, что перед началом заседания по делу Эмиля Курбединова из зала вышел сотрудник суда и объявил, что фото и видеосъемка запрещена для всех, кроме двух телеканалов.

Лященко также сообщил, что не видел, как Нури включает камеру, а только видел, как он вытащил телефон из кармана.

И после этого к нему подошел сотрудник суда в форме, взял у него телефон, провел через рамку в коридор суда и составил протокол», – рассказал Крым.Реалии Руслан Абдурашитов.

Еще одним свидетелем в суде был очевидец событий Виктор Гришко. По словам Руслана Абдурашитова, в суде Гришко говорил то же, что другой свидетель обвинения.

«Он не смог подтвердить, что Нури оказывал сопротивление судебному приставу. И тоже подтвердил, что в Киевском райсуде Симферополя вели съемку около пяти человек.

Когда Нури достал телефон, сотрудник суда подошел только к нему. Кто-то из стоявших в коридоре сказал ему обратить внимание на других и тоже составить протоколы в отношении них.

Но он эти слова проигнорировал», – рассказывает юрист.

Штраф как предупреждение?

Несмотря на показания свидетелей, которые не смогли подтвердить, что Нури Абдурашитов оказывал сопротивление судебному приставу, судья Елена Клепова признала активиста виновным и назначила ему штраф в 500 рублей.

Нури Абдурашитов вину не признает. Он намерен обжаловать решение суда, поскольку расценивает его как «попытку давления за деятельность в «Крымской солидарности».

Как сообщали ранее Крым.Реалии, активисты «Крымской солидарности» нередко становятся объектами преследований со стороны российских силовиков в Крыму. Сейчас в симферопольском СИЗО находятся двое гражданских журналистов «Крымской солидарности» – Нариман Мемедеминов и Сервер Мустафаев.

История со штрафом для Нури Абдурашитова может оказаться предупреждением для остальных, кто продолжает освещать репрессии на полуострове, допускает юрист Руслан Абдурашитов. В связи с этим он рекомендует гражданским журналистам в Крыму «быть особенно осторожными и внимательными» в своей работе.

Источник: https://ru.krymr.com/a/virval-telefon-i-sostavil-protokol-sud-za-videosyemku-v-krimu/29794423.html

Дело по «участию» в ДВК: заседание завершилось, едва начавшись

Разрешено ли снимать видео в здании, но не в зале районного суда?

6 ноября в Алмалинском районном суде города Алматы начался судебный процесс по делу многодетной матери Оксаны Шевчук и еще троих местных активистов, которые обвиняются по статье 405 уголовного кодекса — об участии в запрещенной судом организации: в движении «Демократический выбор Казахстана» (ДВК), созданном находящимся во Франции бывшим банкиром и критиком казахстанских властей Мухтаром Аблязовым.

АДВОКАТЫ ЗАЯВИЛИ ОБ ОТВОДЕ

Судебное заседание прервалось, едва начавшись: адвокаты Гульнара Жуаспаева и Галым Нурпеисов заявили отвод судье Куралай Дархановой и прокурору Мухиту Рысбекову — это заявление поддержали остальные адвокаты, а также подсудимые. Судья Дарханова удалилась из зала судебного заседания. Через некоторое время поступила информация, что отвод судье будет рассмотрен через неделю — 13 ноября.

Причиной отвода стало то, что судья Дарханова поддержала позицию прокурора Рысбекова, который выступил против ходатайства адвоката Нурпеисова о разрешении представителям СМИ вести в зале суда полноценную видео- и аудиозапись, а также фотографировать участников процесса. Свою позицию прокурор Рысбеков обосновал тем, что зал судебного заседания оборудован средствами видео- и аудиозаписи, а судебный процесс транслируется в соседнюю комнату.

Оксана Шевчук и ее адвокат Галым Нурпеисов в зале судебного заседания. Алматы, 4 июля 2019 года.

— Прокуроры и судьи регулярно нарушают закон о свободе СМИ под выдуманной причиной об имеющейся видео- и аудиофиксации процесса. Однако этими записями могут воспользоваться только участники процесса, а журналисты ими не являются.

Что же касается соседнего зала, оборудованного монитором, то там качество изображения и звука такие плохие, что представители СМИ не могут полноценно их использовать в своей работе.

Поэтому я и настаиваю на том, чтобы журналисты могли присутствовать в зале судебного заседания и вести там полноценно свою работу — не мешая при этом участникам процесса, — пояснил Азаттыку адвокат Нурпеисов.

В СУД ПОД КОНВОЕМ

Содержащиеся с 4 июля под стражей в следственном изоляторе (СИЗО) 30-летняя Оксана Шевчук, 51-летняя Гульзипа Джаукерова и 36-летний Ануар Аширалиев были доставлены в суд под конвоем. Во время судебного заседания они находились в металлической клетке.

Подсудимые Гульзипа Джаукерова (слева) и Жазира Демеуова в перерыве судебного заседания. Алматы, 6 ноября 2019 года.

48-летняя Жазира Демеуова, которая ранее тоже содержалась в СИЗО, 12 сентября была переведена под домашний арест. В связи с этим появились предположения о том, что она согласилась на процессуальное соглашение с прокурором. Однако в разговоре с репортером Азаттыка Демеуова опровергла эти слухи.

Поддержать Оксану Шевчук пришли ее мать Екатерина Шевчук, и бабушка — Нина Шевчук. Женщины взяли с собой годовалую Еву — дочь Оксаны, которая была оторвана от грудного кормления, потому что ее мать посадили в СИЗО.

Оксана Шевчук переживала, что если ее отправят в СИЗО, то о грудном кормлении дочери придется забыть. Так оно и получилось. Ева, четыре месяца не видевшая маму, не узнавала ее и с плачем тянулась к бабушке Екатерине. У Оксаны Шевчук четверо детей — все малолетние.

Женщина сказала репортеру Азаттыка, что самым тяжелым испытанием является разлука с ними.

МАТЕРИАЛЬНЫЕ ТРУДНОСТИ И ПОДДЕРЖКА СТОРОННИКОВ

Остальные фигуранты дела тоже говорили о том, что хотят увидеть своих детей. А находящаяся под домашним арестом Жазира Демеуова пожаловалась репортеру Азаттыка на тяжелое материальное положение. У нее и ее 26-летней дочери трое детей, которых надо содержать.

По словам Демеуовой, дочь никак не может устроиться на работу: как только на собеседовании речь заходит о ее матери Жазире, дочери сразу отвечают отказом.

Жазира Демеуова в зале судебного заседания в специализированном межрайонном следственном суде города Алматы. 1 июня 2019 года.

Жазира Демеуова рассказала и о других проблемах: 13 ноября будет рассматриваться вопрос о судьбе ее ипотечного кредита, с которым у женщины возникли проблемы.

По словам Демеуовой, эта дата может стать судьбоносной в плане того, останется ли у ее семьи крыша над головой.

Женщина говорит, что для решения проблемы нужен адвокат по гражданским делам, но из-за наложенных на нее юридических ограничений, а также финансовых проблем Демеуова не может его нанять.

О материальных трудностях говорит и Гульзипа Джаукерова, отмечая при этом, что некие активисты приносили ей передачи в тюрьму. Что касается Ануара Аширалиева, то он не жаловался на материальные трудности, хотя ранее говорил, что у него нет средств для найма частного адвоката.

6 ноября на процесс пришли не только родственники подсудимых, но и несколько десятков их сторонников, которые провели у здания Алмалинского районного суда акцию протеста с плакатами, призывающими освободить подсудимых.

За протестующими, а также за ходом судебного процесса наблюдали полицейские и люди в штатском, которые снимали происходящее на видеокамеры. Иногда между сторонниками подсудимых и людьми в штатском вспыхивали разговоры на повышенных тонах, но до конфликта дело не доходило. Стихийные акции протеста завершились мирно — никто из участников не был задержан.

Группа поддержки подсудимых Оксаны Шевчук, Гульзипы Джаукеровой, Ануара Аширалиева и Жазиры Демеуовой перед началом суда. Алматы, 6 ноября 2019 года.

В поле зрения полиции Шевчук, Джаукерова, Аширалиев и Демеуова попали, вероятно, в мае этого года. Их в числе десятков других задерживали в Алматы во время массового несанкционированного митинга 1 мая. Они также были доставлены в полицию 9 мая с центральной части города, где Аблязов и ДВК призывали провести акцию протеста.

В августе казахстанские правозащитники внесли Демеуову, Джаукерову, Аширалиева и Шевчук в список политзаключенных, наличие которых казахстанские власти отвергают.

Источник: https://rus.azattyq.org/a/kazakhstan-almaty-trial-dvk/30256656.html

Ветка права
Добавить комментарий